Следующая остановка – коттедж Ангелины. Подруга грустно улыбается мне, выбираясь наружу. Ее ждет Саша с малышом Робиком и сразу же ведет за ворота. Я молюсь о том, чтобы Дариус не пострадал. Чтобы встретил меня с привычной дьявольской ухмылкой и сказал что–нибудь пошлое.

Но я вылезаю из машины, меня обдает теплым летним ветерком. Дариуса нет поблизости. Ко мне спешит Валентин. За рулем все время был Аскольд. Он захлопывает дверь и присоединяется ко мне.

– Ты? – смотрю на него сквозь завесу слез.

– Не хотел тревожить вас и подруг.

– Милена Георгиевна, вам лучше зайти в дом.

Валентин слегка взвинченный. Мое сердце перестает биться. Неужели всё так ужасно?

Сглатываю горьким ком и иду в особняк. Охрана тут же блокирует ворота и запирает калитку. Я оборачиваюсь, но ничего кроме суровых лиц и качающихся от ветра деревьев, не вижу.

– Не переживайте, босс скоро вернется.

Виктор запускает меня в дверь, бросает мне наигранно уверенный взгляд и испаряется. Аскольд вовсе теряется где–то на внушительной территории. Я одна. Бреду из темной прихожей в такую же темную гостиную и сажусь в кресло у камина. Сейчас разгар лета, сезон отпусков и время когда вода в Азазее особенно теплая. Но…я замерзаю. Кровь замедляет движение по венам. Кристаллики льда оседают в альвеолах и вот–вот разорвут их. Я на пороге смерти. Чувствую ее тошнотворный запах и гнилой привкус.

Сжимаю кулачки, и в этот момент в гостиной включается свет. Вижу Елену. Женщина впервые с теплом смотрит на меня.

– Вы здесь, а я вас ищу.

– Хотела посидеть в тишине.

– Я набрала вам ванну. Идемте.

– Не хочу. Простите за грубость, но сейчас я не буду принимать ванну с пеной. Мой муж…

Елена подходит, приставляет руки к бокам.

– А ну поднимайтесь! Или я позову Виктора, и он силой отнесет вас в ванну.

– Да как вы смеете?! – до боли в позвоночнике расправляю плечи.

– Смею. Вы пережили ад и вам нужно расслабиться. А еще вы кошмарно выглядите. Вряд ли вашему мужу понравится такой вид, когда он вернется.

Я осматриваю себя. Подол платья разорван в клочья, сбоку неровная дыра. Руки испачканы какой–то серой грязью, на ладонях полно мелких ссадин. Елена права, как бы я не отнекивалась.

– Хорошо. Ваша взяла. – Вскидываю дрожащие руки.

Встаю, боль пронзает каждый миллиметр тела. От пят до макушки. Прикладываю все усилия и поднимаюсь на второй этаж. Десять минут спустя, погружаюсь в горячую лавандовую воду. Елена намыливает мне голову шампунем, словно беспомощному ребенку. А я не сопротивляюсь.

– Вы ведь знаете, где Дариус, да?

– Милая моя, я знаю этого мальчика с семи лет. Его братьев еще со времен подгузников. Так что да, не буду отрицать.

– Почему он не вернулся за мной, а послал Виктора?

– Потому что он босс и отправил к вам самого надежного и преданного солдата. А сам отправился усмирять бурю.

Елена приятно массажирует кожу голову. Я закатываю глаза и расслабляюсь.

– Одно радует, он жив.

– Дариуса сложно застать врасплох, а уж убить тем более. Отец и жизнь в мафии его многому научили. В том числе, защищать себя и своих близких.

Она говорит что–то еще, но я уже не слушаю. Весь шокирующий день растворяется в приятной неге.

Прихожу в себя, когда вода с пронзительным свистом затягивается в слив. Выбираюсь из овальной чаши, обматываюсь полотенцем и выхожу из ванны. Я задремала и не заметила ухода Елены. А она похоже давно ушла.

Проверяю телефон на туалетном столике. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Надеваю шелковую сорочку, ложусь в холодную постель. Плевать на мокрые волосы.

Глаза устремляются в окно. По ночному небу еле заметно движутся причудливые облака. Некоторые кажутся плюшевыми, другие меховыми. Они прячут серебряные звезды, намекая на то, что порой скрытность необходима.

Я натягиваю пышное одеяло к шее и думаю обо всем и ни о чем. Сегодняшний вечер мог бы стать лучшим за последние месяцы. Но все обернулось настоящим кошмаром. Глупая слезинка срывается с ресниц и быстро стекает на подушку. Пожалуйста, пусть с Дариусом всё будет хорошо…

Сон уносит меня в дальние дали. Не знаю насколько надолго.

Просыпаюсь от вибрации матраса. Медленно открываю глаза и вижу Дариуса. Он укладывается рядом, издавая нездоровые мучительные стоны. Я одним нажатием включаю прикроватную лампу и ахаю. На обнаженной груди Дариуса глубокий надрез. Лезвие рассекло загорелую кожу вдоль от правой ключицы по косой прямо к сердцу.

Тут же присаживаюсь, а он пытается устроиться удобнее.

– Что это? – касаюсь пальчиками заклеенной прозрачны медицинским пластырем раны. Рот Дариуса кривится в успокаивающей улыбке. – Что произошло? Где ты был?

– Слишком много вопросов, Цветочница. Ложись спать.

– Нет! Ты поговоришь со мной! Бросил меня одну, а сам?

– Во-первых, я тебя не бросал. Я отправил к тебе лучшего из лучших. А во-вторых, я выпил ударную дозу обезболивающего и хочу отрубиться до утра.

Я придвигаюсь. Рука укладывается на его равномерно вздымающийся и опадающий живот.