Чуть не сбивает меня с ног, крепко обнимая за плечи. Вокруг нее воздушное облако из вишни, горького миндаля и турецкой розы. Она пользуется этими особенными духами уже лет пять. Я моментально ощущаю себя в родном доме.

– Привет, мам. – По слогам говорю я из–за нехватки воздуха.

Она отступает на полшага, берет мое удивленное лицо в ладони и смотрит с безумной любовью. Давно я ничего подобного не видела от нее. Переношусь в счастливое прошлое за секунду. Я, мама, Вилен на лужайке за домом. Брат барахтается в бассейне на надувном розовом фламинго, мы с мамой загораем на белых шезлонгах. Как сейчас помню на мне вязаное розовое бикини и шляпа с огромными полями.

– Прости, что вела себя, как плохая мать. Ты столько пережила, девочка моя. Похищение, взрыв. Мы тоже, но ты…

Мама опять лезет обниматься. Я глубоко вдыхаю, касаюсь ее спины руками и чувствую тремор. Она дрожит.

– Мам, что–то случилось?

В семье главы черногорского клана, может случиться, что угодно. Но первое, что мне приходит в голову – смерть отца. Болезнь прогрессирует, он слабеет с каждым днем. Не одна я замечаю. На благотворительном вечере, отец выглядел болезненно, не взирая на привычную показную уверенность.

– Идем в дом.

Очень таинственная пауза повисает между нами.

Мама разворачивается на своих устойчивых квадратных каблуках и следует сначала по широкой, затем по узкой дорожке к парадному входу. Я оглядываюсь на курящего неподалеку Аскольда, и тот прячет заполошный взгляд, опустив голову вниз.

Что ж…шагаю по маминым следам и вхожу в светлый, оформленный лучшим дизайнером дом. Из гостиной доносятся знакомые голоса. Отец, мама и…Вилен!

Я ускоряю шаг и застываю перед двумя крутыми ступеньками, отделяющими прихожую от гостиной комнаты. Брат раскрывает объятия, ждет меня с радостной улыбкой, но я хмурю лоб и наливаюсь железом.

– Кто–нибудь объяснит мне, что происходит?

– Брось, сестренка! Дай я тебя обниму!

Вилен возмужал. Причем во всех смыслах. Стал выше, шире в плечах. И голос перестал напоминать скрип пенопласта по стеклу. А мы всего–то полгода не виделись.

– Нет–нет–нет, – машу перед собой рукой и спускаюсь к ним, – для начала поговорим.

– Выйдя замуж, ты стала еще более невыносима. Муж на тебя хреново влияет.

Отец остригает краешек толстой сигары специальным резаком. Прикуривает ее и садится в большое кожаное кресло. Желтоватый цвет кожи лица, уверяет меня в усугублении его самочувствия. Но он упертый баран и до последнего будет отпираться от больницы.

– Я всего лишь прошу внести пояснения. Где ты был, Вилен?

Навожу на чересчур самоуверенного брата пытливый взгляд.

– Извини, что не смог присутствовать на твоей свадьбе. Я готовлюсь поступать в университет. Мне нужны хорошие баллы, идеальное портфолио.

– Чушь. Ты же не в космос летишь. С твоими оценками легко можно поступить в любой ВУЗ. В чем истинная причина?

Приставляю руки к бокам. Сердце неистово колотится. Но, черт подери, я никому не покажу слабость.

Он косится на отца, который с особым упоением втягивает дорогую гадость. Губит и без того разбитый на куски организм.

– Смотри на меня, Вилен. Хватит искать помощи у папы. И ты мама, – дергаю подбородком в ее направлении, – прекрати осыпать меня нежностями. С тех пор, как я переехала, ты даже не звонишь мне первая. Так что, никакой лжи.

– Я…милая…– по маме прокатывается красная волна. Щеки пылают, глаза округляются. Чувственная родинка над уголком рта, скрывается под верхней губой, когда она неестественно улыбается. Фальшивее маску сложно нацепить.

– Да что с тобой не так, Ми? А? – брат, наконец, берет право первенства в разговоре. – Я приехал, когда смог. Это тебе не в дорогих шмотках весь день болтаться и ублажать мужа, а учиться в самой лучшей частной школе страны! Ты знаешь, как я вкалываю? Ты понятия не имеешь!

– Вкалываешь? Ты ни одной вечеринки за все годы обучения не пропустил. А мою свадьбу проигнорировал?

Родители напрягаются. Отец закашливается едким дымом и вмиг хватается за подлокотники кресла. Вилен обливается холодным потом. Вытаскивает из кармана брюк платок, обтирает лоб и виски.

– А может я срать хотел на твою свадьбу? Не думала об этом.

Полушепотом произносит мой младший оборзевший брат. Когда он стал огрызаться и кусаться?

– Если, как ты выразился, срать хотел на мою свадьбу, значит тебе и на меня было срать. Вот и всё. Поэтому родители тебя выгораживали, вешали мне лапшу на уши, говорили непонятные вещи. Тебе просто плевать на меня. И ничего больше.

Пальцы на талии немеют. Но я стою, гордо выгнув объятую ледяным холодом спину. Никто из них не увидит обиды или огорчения. Только если полное разочарование в глазах.

Я никому из них неважна и не нужна.

Не найди меня Дариус в том порту с Шрамом и Желтозубым, плавала бы я изнасилованная в Азазее и кормила рыб. Моя семья от меня отреклась и кажется, уже давным–давно.