Он сказал о романтическом вечере,…он хочет узнать меня…а–а–а–а–а! Выстрелы разносятся, кажется, со всех сторон. Я зажимаю уши, зажмуриваюсь и сворачиваюсь клубочком на ледяному полу. Темнота усиливает неуёмный страх, подбрасывает поленья в костер шальных мыслей. А что если, все мертвы? Что если, враги Дариуса или моего отца сровняли ресторан с землей?

Чушь! Я же еще жива, еще дышу. Значит, ресторан цел.

От грохота прибиваюсь к дальнему углу и громко вскрикиваю. В дверь настырно ломятся, хотят вынести еще к чертям. Новый мощный удар и я снова кричу.

Тускло мигающий свет на секунду ошарашивает, а потом я вижу Виктора всего в крови. Лицо, грудь, руки. Он сплошное алое пятно.

– Милена Георгиевна, вы в порядке?

Парень присаживается возле меня на корточки, прижимает ствол к колену. Дуло накреняется вниз.

– Да.

– Идти сможете? – приглаживает кровавой ладонью вздыбленные русые волосы.

– Да.

– Тогда идемте, надо выбираться отсюда.

– Где мой муж? – принимаю предложенную руку, встаю на ватные ноги.

– Где–то здесь, с вашим отцом. Не думайте об этом сейчас.

Но остервенелые мысли не собираются гаснуть. В голове их целый рой. Жужжат без остановки. Мне дурно от них.

– Он хотя бы не ранен?

Виктор странновато кривит губы, отводит рассеянный взгляд. Только не это…

– Стойте.

Проверяет коридор, держит заряженный пистолет чуть опущенным, в любую секунду может выпустить пулю.

– Выходим. – Заканчивает фразу жестким приказом.

Я мелкими шажками выхожу в коридор, в котором не видно ни зги. Кругом белый дым с горьким привкусом. Где–то позади, с грохотом раскалывается стекло. Под моими ногами тоже стеклянный хруст. Я иду по грудам осколков.

Виктор рядом. Иногда, задевает меня локтем. Будто проверяет, не исчезла ли я.

Ауч! Ударяюсь плечом об угол. Виктор передергивает затвор, возводит курок.

– Я случайно. – Шепчу куда–то вправо.

– Это не из-за вас. Кто–то есть неподалеку, прислушайтесь.

И правда. Будто кошка ступает по кафелю, издавая когтями характерный звук. Мы тормозим. Виктор выходит вперед, закрывает меня от невидимой угрозы. Я пытаюсь проморгаться, но все равно ни черта не видно и на метр. Проблески белёсого света – размытые кляксы.

Что это за навороченная взрывная смесь?

Внезапно, влепляюсь в спину своего сосредоточенного телохранителя. Миг и он стреляет. Доносится слабое кряхтение.

– Возьмитесь за мой пояс. Быстро!

Я исполняю приказ, цепляюсь за ремень Виктора большими пальцами и, запинаясь, следую за ним. Шаг за шагом и мы выбираемся на улицу. У ресторана полно людей. Тех, кто был на благотворительном вечере и любопытных прохожих. Женщины плачут, мужчины висят в телефонах или общаются друг с другом, не выбирая мягкие выражения.

В конце улицы показываются полицейские машины с проблесковыми маячками. Оглушительный вой сирены с приближением не стихает. Только когда служебные авто с ревом тормозят за напуганной толпой, наступает относительная тишина.

– Сюда.

Виктор сует пистолет за пояс и ведет меня к тонированной машине. Не к лимузину на котором мы с Дариусом приехали.

Я забираюсь в салон и вижу девчонок. Всех, кроме малышки Агаты.

– Милена!

Подруги незамедлительно обнимают меня, и мы сотрясаемся от неудержимого плача. Слезы текут по испачканным сажей и потекшей косметикой щекам, болезненные спазмы разрывают внутренности. Нам требуется минут пять, чтобы прекратить рёв.

– Что случилось? – утробным голосом спрашиваю я.

Анжела растирает мокрые глаза, Геля шмыгает красным носом.

– Взрыв. Кто–то бросил взрывчатку в окно.

– Погибло три человека, Ми! – опять безутешно плачет Геля.

Я провожу ладонями по лицу, скручиваю пропахшие порохом и едким дымом волосы в толстый жгут.

– Нам нужно перестать плакать. Это сейчас никак не поможет ни нам, никому бы то ни было. Верно?

Сама на грани, но стараюсь запереть чувства глубоко под замком. От нервов и переживаний сейчас никакой пользы.

– Но погибли люди. Мать Агаты разорвало на куски!!!

Неистовый плач Гели, горестный взгляд Анжелы и мое собственное хлипкое спокойствие рушат все слова о силе и вере. Я притягиваю подруг для объятий, и мы снова позволяем себе не сдерживаться.

Страх по–разному влияет на людей. На нас он обрушивается солеными реками слез и бормотанием невпопад.

Машина трогается без предупреждения. Водитель отделен от нас непроницаемой перегородкой. Одна надежда, что мы едем домой, где все живы и здоровы.

Через полчаса останавливаемся у дома Анжелы. Ее встречает обеспокоенный муж. Она зарывается в его любящие руки и забывает обо всем на свете. Даже о нас с Гелей. Но оно и понятно.