Я приближаюсь к будущему мужу и, борясь с омерзением, толкаю его маленькими ладошками в грудь. На коже остается слабый след чужой крови.

– Идите к черту!

Намереваюсь пройти мимо, но он обхватывает меня за талию, прибивает к себе и приставляет пистолет к виску.

– Все вышли вон. Быстро!

– Дари, не горячись. – Мягким голосом произносит Джабар.

– Возьмите девчонок и на хуй!

Братья выполняют приказ босса. Теперь он вместо своего отца руководит Лихтинском и они обязаны слушаться. Мой же отец сейчас далеко и в свете недавних событий, даже не вышел бы из своего кабинета, чтобы меня спасти.

Парни выводят подруг, которые посылают мне жалостливые взгляды.

– Послушай меня, Милена, – шепчет мне на ухо, не отнимая пистолета от моего правого виска. Мое сердце разбивается надвое. По икрам несутся холодные мурашки. – У меня и правда был охренительно тяжелый день. И я хотел провести его в постели с какой-нибудь глупой книжкой. Но ты все испортила. Приехала сюда и демонстрируешь всем на что способна. А способна ты на многое. У половины мужиков в этом гребаном клубе встал на тебя. Они пускают слюни на то, что принадлежит мне.

– Я не ваша. – Нижняя губа дрожит, мои слова не разобрать.

– Что?

– Я не ваша собственность. По крайней мере, до завтра.

– Верно. Но ты помечена мной. Наши отцы поклялись на крови, что ты будешь моей. Два города станут одной большой кровавой помойкой, если продолжишь, блять, выносить мне мозг. Поэтому впредь, уважай меня. Помни, чья ты невеста и что стоит за нашим браком.

– Невеста озабоченного мерзавца, вот я кто.

Ни усмешку, но что–то очень похожее на нее слышу позади. Дариус отводит пистолет от моего виска и вонзает в грудь. Прямо поверх линии платья. Ребра распирает от неимоверного давления.

– Повтори?

Металлическая дверь лязгает. В зале появляется Джабар.

– Их нужно развести по домам. Иначе начнется то, что нам совсем ни к чему сейчас. Мы же хотим мира, не так ли, брат?

Дариус отталкивает меня. Я падаю на колени. Обходит слева, сует пистолет в кобуру и глядит так, будто я инфицирована страшной болезнью…

Вот и настает знаменательный день. Я сижу на белом пуфике перед зеркалом и смотрю на свое безупречное отражение. Волосы уложены в стиле «голливудская волна», на шее тонкая золотая цепочка с крошечным бриллиантом. Осталось надеть передаваемые по наследству серьги и фату.

В комнату без стука входит мама и просит визажиста оставить нас. Она еще ничего не говорит, а на мои глаза уже наворачиваются горькие слезы.

Вчера в клубе Дариус показал себя таким, каков он есть. Монстр в человеческом обличье. Голодный хищник, почуявший кровь. И я даже боюсь представить, каким образом оборвалась жизнь тех мерзавцев из банды Палачей.

– Ты бесподобна, милая.

Мама склоняется так, чтобы отразиться в зеркале. На ее лице нелепая улыбка. Одна из тех, которую надевают перед камерами или обнаружив труп в своей постели.

Я бы могла сфотографировать ее на память и никогда не показывать нечто подобное своим детям. Но все мысли улетучиваются от теплых маминых рук на моих плечах.

– Где ты нашла это фото?

Кивает на погнутый снимок на туалетном столике. На нем я и Вилен. Я чуть не бросила его в стирку вместе с шортами. Вовремя вспомнила.

– Был в моей коллекции. Но все в прошлом, не переживай. Вряд ли муж позволит мне заниматься ерундой, вроде фотографирования.

– Почему же, взять хотя бы…

– Хватит, мама. – Обрываю ее ободряющую речь на полуслове. – Я ягненок на заклании. И в ближайшие пару недель темой для бесед на светских сборищах станет мое замужество и первая брачная ночь. Никто не вспомнит о моем таланте и прочем. Перестань делать вид, что будет иначе. В нашем мире все движется по кругу. Родилась девочкой, готовься выйти замуж за какого–нибудь урода.

Голубые глаза мамы поблескивают печалью. То–то же. Фальшь уже неуместна.

– Я люблю тебя, милая.

– И я. А теперь я бы хотела побыть одна.

С грустной улыбкой качает головой и уходит. Я подбираю легкую юбку, которая будет красиво струиться по черной, как сердце моего жениха дорожке и подхожу к окну.

Пейзаж потрясающий. Солнце клонится к закату. Окрашивает деревья в лиловый и бледно–розовый оттенок. Кучевые облака медленно плывут вдоль горизонта.

Опускаю глаза вниз и вижу будущего мужа в черном костюме–тройка. Бутоньерка из крошечных, специально выведенных где–то в Бельгии лилий, украшает нагрудный кармашек. Его антрацитовые волосы зачесаны назад и норовят устроить митинг.

Рядом с ним вертятся братья. Одеты с иголочки, наверняка, надушены французскими одеколонами. Так и не скажешь, что каждый день они сворачивают шеи и выпускают кишки где–нибудь в портовом складе Лихтинска.