Тут уж она права. Бесспорно. Но про Палачей я не смогу забыть. Они безжалостные головорезы. В их банде нет правил, догм и понятий. Творят, что хотят. Насилуют, убивают, режут глотки прямо на улице. Больше пяти лет назад они были изгнаны за пределы наших городов. Граница под круглосуточной охраной. Два берега надёжно защищены.

Их главарь Занбек исчез с радаров Лихтинска и Черногорска.

Отцовские советники, капитаны, руководящие солдатами неустанно следят за Палачами с момента их позорного изгнания. И намека на их возращения не было.

– Могу я выехать в клуб с Анжелой и Ангелиной? Я знаю, отец по договоренности с Дариусом запретил мне покидать пределы дома, но я не хочу провести последний день на свободе в одиночестве.

– Ты хочешь потанцевать в «Ригеле»?

– Возможно, – пожимаю плечами, – да.

– Хорошо, я поговорю с отцом. Но обещай, ты не станешь выспрашивать у него о Вилене и Палачах.

Согласно киваю. Мама движется к двери изящной походкой от бедра. Золотые часики на запястье подчеркивают его гибкую грациозность. В прошлом она долгое время занималась балетом, танцевала не хуже Захаровой. А потом мой дед выдал ее за папу. Карьере балерины конец.

– Скажи хотя бы, Вилен жив?

Не оборачивается. Взявшись за ручку, проворачивает ее вокруг оси.

– Да.

Дверь захлопывается за ней. Я мигом раздвигаю шторы, толкаю оконную раму. Отец на мощеной площадке разговаривает по телефону. Дмитрий и Марк крутятся рядом. Мне не разобрать отцовскую речь, он научился обманным маневрам, чтобы те, кто читают по губам, не могли ничего узнать.

Горячий ветерок раздувает мои распущенные карамельные волосы. Будет жаркий день. Но я настроена, потанцевать, выпить пару коктейлей и ненадолго отвлечься от переживаний по брату.

Я уверена, если бы с ним что–нибудь случилось, отец бы отправил солдат исправлять ситуацию.

Перед душем пишу сообщение Анжеле и приглашаю ее в клуб вечером. Она обещает поговорить с Ангелиной. В конце ставит многообещающий смайлик с персиком и кукурузой.

Я закусываю губу, улыбаюсь.

После водных процедур надеваю спортивный костюм, беру камеру и иду в сад. В тени деревьев значительно легче дышится. Июльский зной не так угрожающ.

Сняв затвор, щелкаю птичек на яблоневой ветке и одуванчик, вылезший посреди сочного зеленого газона. Снимки будут яркие, живые. Навожу объектив на ворота и замечаю Джабара с Даниэлем. Вот значит, с кем общался отец.

Запечатляю их на пленку.

Через час иду в проявительную в подвале и практически в кромешной темноте проявляю сделанные фотографии. На стене передо мной куча палороидных фото. Делала их до того, как получила Никон на день рождения.

На них я, мама, отец и Вилен…Брат улыбчивый, с девчачьими ужимками. Но я люблю его. Всем сердцем.

Сдергиваю фото с ним и засовываю в карман шорт. Пусть будет ближе ко мне.

С заходом солнца я выхожу во двор в коротком блестящем платье без бретелей и на высоченных шпильках. На ноге босоножки держатся за счет двух ремешков. Сексуально.

В тонированной машине сидят Анжела и Ангелина. Аскольд забрал их и привез ко мне.

– Привет! – я машу маленькой сумочкой в форме клубнички и прыгаю на заднее сиденье к девочкам.

– Вау, ты сногсшибательна! И как папочка тебя отпустил? – ехидничает Анжела, открывает зеркальце и поправляет стрелки на веках черным карандашиком.

– Мама постаралась. – Толкаю ее в плечо, и она чертит кривую линию к виску.

Ангелина громко смеется, сидя на противоположном сиденье в ярко–розовом платье с длинными рукавами.

– Отсосала твоему папаше? Только так от него можно добиться благосклонности. – Поджав губы, подруга стирает неровную черную полоску.

– Фу, Энж! Они же старые! У него там все давно на полшестого!

Я бросаю на Гелю искрометный взгляд и она прикусывает язык.

– Давайте не будем обсуждать сексуальную жизнь моих родителей, а?

– Лучше поболтаем о твоей! – Анжела кидает зеркальце в черный клатч с золотой медузой Горгоной.

– Я за! Скоро кто–то станет женщиной и будет сосать днями и ночами! – Геля тихонько присвистывает. Не знала о ее умении свистеть. Еще одно открытие.

– Так, тише. – Шикаю на них двоих, когда Аскольд садится за руль, а на пассажирском сиденье устраивается Марк.

– Ой, да что они не мужики что ли!

На лице Анжелы предвкушение улетной вечеринки.

– Девочки, давайте договоримся, что будем держаться вместе. Окей? Если сегодня что–то пойдет не так, мой отец…

– Завтра твой отец уже не будет иметь над тобой власти. Только горячий, дико соблазнительный зверь с большим членом!

Ангелина снова закатывается от смеха и, завалившись на сиденье, демонстрирует красные трусики. Я верчу головой, не веря в происходящее. Эти две фурии слишком долго пребывали взаперти с детьми и несносными мужьями. И теперь хотят оторваться на всю катушку. Интересно, те самые мужья разделяют их тягу к пошлым шуточкам и дерзким танцам?