Отпускает, снимает ненавистные оковы с моих запястий. Но я не двигаюсь. Смотрю на него сквозь туман скомканных мыслей. Смятение, стеснение, робость…страсть. О, Всемогущий! Меня душит миллион эмоций.
– Похоже, твоя невеста от тебя без ума. – С пошловатой усмешкой изрекает Даниэль, и разносятся характерные звуки вскрытия бутылки шампанского. – Тащится от твоего присутствия, течет, как сука!
– Замолкни, Дани. – Резко реагирует Дариус, шлёт огненный взгляд младшему брату.
В ту же секунду Дани получает подзатыльник от Джабара. Роняет початую бутылку в траву.
– Брат, надо уезжать. Проблемы нам сейчас ни к чему.
Джабар голос разума. Не зря имеет два высших образования и проводит много времени в библиотеке и местной обсерватории.
– Спокойной ночи, Цветочница. Увидимся.
Поправив бугорок в штанах, Дариус направляется к братьям.
– Лильен нас уже заждалась! Но ночь ведь только начинается! – орет Даниэль и Джабар делает захват, набросив руку ему на шею. Они проваливаются в кусты, а Дариус…он оборачивается перед исчезновением во тьме. Дьявольские глаза осыпают меня точечными мурашками.
Я не задерживаюсь в беседке. Бегу в дом.
Стол в столовой уже накрыт и на нем нет свободного места от изобилия блюд и закусок.
– Анжела?! – кричу я, забыв о малыше Робике. – Анжела!
– Потоп? Пожар?
Подруга выбегает с ребенком в руках в арочный проем между гостиной и столовой.
– Кто такая Лильен?
ГЛАВА 8
За завтраком мама и папа ведут себя странно. Мама ковыряется в глазунье вилкой и не смотрит никуда, кроме остывшего желтка. Папа прячется за газетой, хотя давно пользуется айпадом и знает, как он устроен.
А я? Я сижу перед тарелкой овсянки и думаю о вчерашнем появлении Дариуса и словах Анжелы про Лильен.
Лильен – бывшая «игрушка» Дариуса. Сейчас она заведует «Джульеттой» и строит из себя добропорядочную дамочку. Но по слухам, которые долетели до ушек моей подруги, Лильен и Дариус частенько скрываются в vip–комнате.
– Почему ты ничего не ешь? Завтра свадьба, а ты похожа на рыбёшку выброшенную на берег. Ешь, иначе я попрошу Марка тебя с ложечки кормить.
Гавкает отец, не отрывая глаз от «Черногорского вестника».
– Где Вилен? Вы вернулись без него. – Не обращаю внимания на грубое предостережение.
Тишина концентрируется над прямоугольным столом с букетом лаванды в центре.
– Что? Где он?
Стреляю глазами в маму и папу по очереди. Ложка звякает о край глубокой тарелки.
– Планы изменились, милая. Твой брат не сможет присутствовать на свадьбе.
Моя мать слишком натянуто улыбается для правдивости. А отец чересчур сильно сжимает офсетную бумагу. На пальцах останутся отпечатки чернил.
– Бред. Вилен бы не пропустил торжество. Он обожает вечеринки.
– Тема закрыта. – Неуступчивый голос отца ставит точку.
– Нет! – отталкиваю тарелку. Стул падает навзничь из–за несанкционированного бунта. – Поговорите со мной! Что с Виленом? Я же чувствую, что–то не так.
Отец опускает газету. Она прикрывает дымящийся бекон и чашку с кофе.
– Ты забыла, с кем разговариваешь, дочь?
Инстинктивно прикрываю щеку ладонью. Левый уголок папиного рта подрагивает.
– Я просто хочу знать, что происходит.
– Дорогой, девочка просто нервничает из–за свадьбы. Ей простительна грубость. – Мама несчастливо улыбается. Очень грустно и настороженно.
– Тогда поговори с ней. Избавь меня от мигрени. Теперь мне кажется, с ее переездом к Бажаеву, нам станет легче.
Холодный тон отца похож на тон Дариуса. Ни капли поддержки и любви. Только приказное эхо в каждой букве.
– Да, конечно. Идем, милая.
Мама чуть ли не силой утаскивает меня наверх. Домработница тут же прибирает со стола и лебезит перед отцом с благоговейным трепетом.
– Мам, ты мне объяснишь?
Я запинаюсь за красную дорожку носочками открытых босоножек. Мама оглядывается за спину и молча, толкает меня в мою спальню. Дверь бесшумно закрывается.
– Что ты творишь, Милена? Тебе не достаточно одной пощечины и похода к гинекологу? Сейчас и так тяжелые времена настали, а еще ты?!
– Что? Какие времена, мам?
В моих глазах полное непонимание и смятение.
– Август Ом ведет подпольную игру. Потихоньку привлекает людей из–за рубежа и Палачей. Жители обоих берегов обеспокоены.
– Палачи? Как они оказались в городе? И причем здесь Вилен?
Герда Флоринская подходит к окну, задергивает плотные портьеры молочного цвета с каменным лицом.
– Сегодня слишком яркое солнце.
– Мам?!
– Девочка моя, – неискренняя улыбка укладывается на ее красивые алые губы. – Проведи этот день за чем–то приятным. Завтра тебе потребуется много сил.