Обо всем узнаю уже в «Ригеле». Подруги и я прилипаем к бару, оформленному в индустриальном стиле. Стенка за полками с алкоголем зеркальная и отражает неоновый свет стробоскопов.

Мы заказываем коктейли с самыми пошлыми названиями и усаживаемся на высокие вращающиеся стулья.

– Сейчас выпьем и пойдем на танцпол. Я хочу потрясти задницей!

А пока, Геля трясет большой грудью. Анжела вторит ей. Я смеюсь, до последнего противлюсь их просьбам взболтать «девочек».

– Блин, Милена, раскрепостись уже! У тебя клевые сиськи. Будто в них силикона закачали! Они же твои?

Анжела обнимает Гелю за шею и обе наклоняются ко мне. Их сумочки чудом не соскальзывают с коленей.

– Они мои!

– Что? – сводят подкрашенные брови.

– Эти сиськи мои!

– У–у–у! Да–а–а! – орут в голос.

– Ваши коктейли, крошки. – Бармен толкает нам бокалы. Мой светится голубым. На кромке торчит кусочек ананаса. У Анжелы что–то ярко–оранжевое с зонтиком, у Гели узкая колба с красным содержимым.

– За тебя, малышка. За твой брак с неудержимым жеребцом Дариусом Бажаевым!

Я от души хохочу. А спустя еще два тоста спешу в центр зала и отдаюсь музыке.

Электронные ритмы меня опьяняют. Я верчу задом, выписываю восьмерки. Девчонки неподалеку и отрываются, танцуя с закрытыми глазами. Так хорошо мне давно не было. Запрокидываю голову и отдаюсь хмельным звукам. Телу становится жарко. Платье облепляет, словно вторая кожа. Я по–дурацки улыбаюсь сама себе и своим ощущениям, а потом чувствую чьи–то сильные руки на бедрах.

Они придерживают меня, помогают двигаться в такт импульсивной мелодии.

Откидываюсь назад на крепкую грудь незнакомца. Не контролирую себя совсем. Мужчина лапает меня выше и выше. Накрывает мои груди ладонями. Открываю рот и захватываю спертый воздух.

Боже…

– Каждый миллиметр твоего восхитительного тела сияет для меня, Цветочница.

Что?!

Решительно оборачиваюсь через плечо и вижу Дариуса. Жмется ко мне бедрами, осыпает короткими поцелуями шею.

– Ты?

– Тс–с–с, не шуми. Расслабься. Мне это нужно сейчас.

Мои соски превращаются в камешки от того, как он зажимает их большим и указательным пальцами. Отец его кастрирует за это, вздернет на ветке старой груши в нашем саду.

– Вы с ума сошли!!! – вонзаю локти ему в живот и отскакиваю на полметра. – Что вы себе позволяете?!

Но при виде Дариуса жалею о своих словах. Его дорогая сорочка частично в крови. На шее размазанные алые капли. Кобура на два пистолета подчеркивает широкие плечи и узкую талию.

Он выхватывает пистолет ТТ и выпускает пулю в потолок. Я неплохо разбираюсь в оружии, благодаря книжкам. Не то увлечение для девочки, но сейчас…Визг и крики сопровождаются давкой к выходу. Люди сносят столы на своем пути, перелетают через кожаные диванчики. Девушки ломают каблуки, а парни борются друг с другом за право покинуть клуб первыми.

Вторая пуля разбивает стекло за баром. Я закрываю уши от водопада алкоголя и звонкого скрежета осколков.

Ангелина и Анжела сидят на корточках у дальней стены, накрыв головы руками с зажатыми с сумочками.

– Теперь тебе понятнее?

В клуб заходят Джабар и Даниэль. Пару часов назад они отирались у моего дома. А теперь здесь. По уши в крови. На Джабаре безразличная маска и привычное равнодушие в каждом жесте. Даниэль шагает к бару и прихватывает бутылку уцелевшего джина.

– Какого черта?

Я впервые позволяю себе грубить ему.

– Какого? – Дариус вмиг подбирается ко мне. – Для кого ты нарядилась? К чему этот шлюший раскрас?

– У меня девичник. Отец в курсе. На улице Марк и Аскольд. Я не делаю ничего плохого.

– Хм, – еще полшага. Убивает своим ростом. – Я, блять, только что прикончил двух Палачей, а моя невеста вертит жопой в дрянном клубе? Это что, сука, значит?

Разворачивается к братьям. Те делают по глотку джина.

Никогда не видела ни одного мужчину в таком состоянии. Дариус яростнее ледяного урагана. Каре – зелёные глаза черны, как судная ночь.

– Скажите мне? – Размахивает пистолетом в воздухе. – Чем это все воняет?

– Девочка отдыхает, братишка. Имеет право.

Джабар явно имеет кольчугу.

– Отдыхает? Если бы Валентин не следил за ней, она бы трахнулась с каким–нибудь уёбком в туалете.

– Перегибаешь, бро. – Выгибает одну бровь Даниэль. – Тебе надо выдохнуть. Был тяжелый вечерок. А у девчонки два верных пса у ног.

Но у Дариуса свои мысли насчет продолжения травли. Опять устремляет раздирающий в клочья взгляд на меня.

– Я неспроста договорился с твоим отцом, чтобы ты сидела дома. Не ради забавы подарил тебе телефон. Но видимо, старый хрыч плевал на мое мнение и положение в обществе. Что ж, поступим так.

Почесывает стволом затылок.

– Ты едешь домой вместе с подружками. Принимаешь ванну, смываешь эту охуитительную роспись с лица и ложишься спать. Из дома ни ногой. Завтра на церемонию тебя доставят мои люди.

Во мне что–то ломается. Хорошая девочка убегает и прибегает плохая.