Его близость мешает сконцентрироваться на чём — либо, кроме того, как его парфюм окутывает меня. Он сейчас так близко, что я замечаю маленький шрам у его брови и лёгкую асимметрию черт, которая почему — то делает его только привлекательнее.

— Окли, — сдаюсь я, и мой голос предательски звучит тише, чем я хотела. — Окли Новак.

— Окли, — повторяет он, пробуя моё имя на языке. Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха. — Знаешь, что бывает с теми, кто пытается проникнуть в частные заведения под ложным предлогом?

Его шёпот посылает дрожь по позвоночнику, словно чьи — то пальцы проводят по моей коже.

— Их арестовывают? — предполагаю я, болезненно осознавая, насколько он близко.

— Они получают меня, — тихо говорит он. — А я подхожу к делу куда основательнее полиции.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы видеть моё лицо, и в его глазах мерцает намёк на насмешку.

— Я тот парень, которому звонят, когда у их навороченной системы безопасности случаются проблемы. — Он жестом указывает на здание с самоуничижительной ухмылкой. — Не совсем Джеймс Бонд, скорее Кью (прим. пер.: персонаж из бондианы, Q (Кью) — это гениальный оружейник и создатель гаджетов), но с лучшей причёской и худшими социальными навыками. Я как — то потратил целые выходные на отладку протокола безопасности вместо того, чтобы пойти на свадьбу двоюродного брата. Послал счастливой паре систему наблюдения в подарок. Странно, но с тех пор они не звонили.

Я не могу сдержать смех.

— Значит, ты техно — гик.

— Я предпочитаю «консультант по безопасности», — говорит он, — хотя «техно — гик», вероятно, точнее. — Его глаза загораются неподдельным энтузиазмом. — Я как — то перенастроил всю систему безопасности здания во время отключения электричества, используя всего лишь... — Он останавливается, словно вспоминая, что должен запугивать меня, а не делиться техническими достижениями. Его пальцы снова находят запонку, проворачивая её.

Он указывает на здание.

— Короче, я слежу, чтобы люди, которым не положено попадать внутрь, — он многозначительно смотрит на меня, — туда не попадали.

— И как у тебя с этим сегодня, мистер консультант по безопасности?

— Ну, я поймал тебя, прежде чем ты переступила порог, так что технически мой рекорд остаётся незапятнанным. — Он запускает руку во внутренний карман пиджака и достаёт визитку. — Признаю, попытка проскользнуть была смелым ходом. Балл за креативность, минус несколько миллионов за исполнение.

— Я могла бы пробраться, — спорю я, принимая карточку. Она стильная и минималистичная, только номер телефона и маленький логотип.

— Не сомневаюсь, — говорит он, и в его глазах появляются искорки смеха. — Тебе просто нужно поработать над легендой, финским акцентом и пониманием этикета частных клубов.

Я засовываю визитку в карман.

— Я в процессе.

— А разве не все мы? — Его взгляд не отрывается от меня, когда он тянется ко мне, его рука приближается к моему лицу. На долю безумной секунды мне кажется, что он коснётся моей щеки, и сердце начинает колотиться о рёбра.

Вместо этого его пальцы погружаются в карман моего пиджака, тот, что прямо над сердцем. Моё дыхание замирает, когда его костяшки через ткань касаются моей груди.

С непринуждённой точностью карманника он извлекает мой экстренный запас кислых мармеладных червей.

— Как ты...

— У тебя выпирает из кармана, — говорит он, и глаза его сверкают от смеха. — Я замечаю такие вещи. Несоответствия. Закономерности. — На его лице мелькает смущение. — Прозвучало жутковато. Я не просто... пялюсь на одежду женщин. Профессиональная привычка. Наблюдательность.

Он поднимает пакетик с мармеладными червями, разглядывая его, как улику.

— Не возражаешь, если я...?

Не успеваю я ответить, как он вскрывает упаковку и достаёт красно — зелёного червяка. Его взгляд пойман моим, когда его язык сначала касается конфеты, а затем медленно скользит по его нижней губе, прежде чем зубы смыкаются на ней.

То, как двигается его рот, когда он жуёт, должно быть вне закона. Или, по крайней мере, регулироваться каким — нибудь государственным ведомством.

— Сладко и кисло, — говорит он, и его голос звучит более хрипло, чем прежде. — Полагаю, прямо как ты.

У меня во рту пересыхает.

Я сглатываю, пытаясь игнорировать то, как этот незнакомец только что превратил поедание конфет в нечто, на что должно требоваться удостоверение личности.

— Итак, Окли Новак, — он прислоняется к дверному косяку, его поза расслабленна, но взгляд остаётся сфокусированным, как лазер. — Раз уж я разрушил твою секретную миссию, возможно, я мог бы загладить вину ужином?

Вопрос выбивает меня из равновесия.

— Ужином?