— Ладно. Только не тяни это месяцами. Это убивает весь художественный эффект, когда убийства без нужды откладываются. Это как оставить зрителей на антракте на три часа.

— Тогда решено, — говорит Торн с окончательностью. — Зандер займётся доктором Венделлом. А теперь, что касается нашего основного дела...

Телефон в моём кармане вибрирует. Один раз, два, три — быстро, один за другим.

Не смс. Сигнал тревоги.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, достаю его, разворачивая экран от остальных. На экране блокировки мигает предупреждение, и пульс учащается.

Повреждение Камеры № 3.

У меня подкашиваются ноги. Камера № 3 зажата между двумя книгами по криминальной психологии в гостиной Окли. Идеальный угол, чтобы захватывать её доску расследований. Самая важная камера в квартире.

Я включаю видеопотоки, и у меня перехватывает дыхание.

Окли стоит в гостиной, держа крошечную камеру между большим и указательным пальцами. Её глаза широко раскрыты, губы приоткрыты от удивления. Она переворачивает её, рассматривая со всех сторон, мягкий свет настольной лампы подчёркивает, как напрягается её челюсть. Она точно знает, на что смотрит.

Она смотрит прямо в объектив, и кажется, будто она смотрит прямо на меня.

«Нашла тебя», — беззвучно говорит она.

Чёрное. Маленькое. Безобидное. Устройство лежит у меня на ладони, словно крошечный жучок, не больше пуговицы на сорочке.

Мои руки дрожат, пока я смотрю на камеру, которую нашла зажатой между моими книгами о преступлениях. Я заметила её только потому, что опрокинула кружку с кофе, и брызги попали на объектив — блеснуло там, где ничего не должно было быть.

— Чёрт.

Камера. В моей квартире. В моём убежище.

Сердце колотится о рёбра. Я делаю два шага к кухонной стойке, где рядом с пакетом карамельного попкорна лежит мой перцовый баллончик.

Из коридора снаружи доносится тихий скрип.

Я замираю на полуслове. Это не дом осел. Это был шаг. Лёгкое давление веса на старую древесину.

Взгляд метнулся к окнам. Заперты? Дверь в ванную приоткрыта, занавеска отодвинута. Кто — то может прятаться там. Или за диваном. В гардеробном шкафу. Повсюду.

— Есть кто? — кричу я, мой голос звучит твёрже, чем пульс.

В ответ — лишь тишина. Та самая тишина, что кричит о том, что кто — то очень старается не издавать ни звука. Или это просто я параноик. Оба варианта возможны.

Я на цыпочках подхожу к двери своей квартиры. Глазок не показывает ничего, кроме пустого коридора.

Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы выглянуть. Свет в коридоре мерцает, отбрасывая дрожащие тени вдоль плинтусов.

Пусто.

— Есть кто? — снова кричу я, мой голос отражается от стен.

Ответа нет.

Я выхожу в коридор, оглядываясь по сторонам. Ничто не движется. Никакие шаги не затихают в лестничном пролёте. Лишь гул древней отопительной системы здания и приглушённый телевизор за дверью миссис Патель.

Я отступаю внутрь и перепроверяю засов. Руки дрожат, когда я прислоняюсь к двери.

— Ты сходишь с ума, Окли.

Я уставилась на крошечное чёрное устройство. Может, смерть Мартина заставляет меня пугаться собственной тени. Но камера реальна, осязаема, её стеклянный зрачок отражает верхний свет.

Я отступаю, пока ноги не натыкаются на край дивана, и плюхаюсь на него, всё ещё не отрывая взгляда от устройства.

Чувство нарушения накрывает меня, перехватывая дыхание. Кто — то наблюдал за мной. Как долго? Дни? Недели? Пока я спала? Пока я переодевалась? Пока я разговаривала с фотографией родителей?

Взгляд метается по комнате, выискивая другие нежелательные глаза. Их больше? Сколько? Кто их установил?

Я вскакиваю и бегу на кухню, хватаю zip — пакет и бросаю туда камеру. Улика. Затем достаю телефон, чтобы с трясущимися руками всё задокументировать.

— Соберись, Окли, — бормочу я, залезая в карман куртки за экстренными мармеладными мишками, которые я храню на случай кризиса. Это определённо подходит.

Я отправляю в рот трёх, пережёвывая, заставляя себя думать как журналист, а не как жертва. Я расследовала дело Галерейного Убийцы. Я копала под Блэквелла. Мартина только что убили. Это не случайность.

Меня осеняет. Кто — то выбрал меня. Конкретно меня. Они проникли сюда, когда меня не было дома. Они знали, над чем я работаю. Что я могу знать.

Моя квартира теперь кажется клеткой, а не домом. Я крадусь по своему пространству, глаза выискивают каждую полку, светильник, вентиляцию, розетку. Я проверяю за картинами, под мебелью, внутри абажуров.

Детектор дыма в моей спальне разбирается у меня в руках, обнажая камеру, запрятанную внутри, словно клещ под кожей. Моя вторая находка за час. Я отступаю, окидывая спальню свежим взглядом.