— У нас нет выбора. — Зандер уже движется обратно внутрь, его язык тела меняется с расслабленного на сфокусированный с точностью до секунд. — Если он доберётся до Швейцарии, мы его потеряем. Их законы об экстрадиции защитят его, даже если бы нам удалось найти улики, связывающие его с твоими родителями. А операция слишком сложна, чтобы проводить её в другой стране.

— Медицинский приём был нашим лучшим шансом. Это рушит всё. Всё наше планирование…

— Торн посылает машину. Десять минут.

— Десять минут? — Я оглядываю нашу собранную доску убийства, разбросанные документы, тщательное планирование, сведённое к нулю.

Зандер начинает срывать доску убийства, бросая фотографии и документы в камин. Я хватаю свою зубную щётку и те немногие вещи, что привезла в домик, запихивая их в сумку. Мы едва успели обосноваться, и теперь уезжаем так же быстро.

Двенадцать лет ожидания, и теперь у нас меньше двенадцати часов. Никакого запаса на ошибку. Никаких вторых шансов.

— Готова? — спрашивает Зандер, чиркая спичкой и бросая её на кучу наших планов в камине.

Я киваю, наблюдая, как пламя пожирает бумаги.

— Поехали.

— Продолжай идти, — шепчет Зандер, его рука твёрдо лежит у меня на пояснице, пока мы пробираемся через служебный вход в Ассоциацию джентльменов Бэкон Хилл. — Не пялься.

Старейший бостонский клуб для избранных — именно то, что можно ожидать. Дубовые панели, портреты мёртвых стариков и ни с чем не сравнимый запах привилегий.

Зандер ведёт меня через лабиринт коридоров, каждый поворот уводит нас глубже в здание. Мы достигаем богато украшенной библиотеки, где кожаные переплёты взбираются от пола до потолка.

— Стой. — Зандер подтягивает меня к определённой полке и тянется к тому «Божественной комедии» Данте.

— Серьёзно? — шепчу я. — Могло быть более клише? Что дальше, секретное рукопожатие и одинаковые мантии?

Книжная полка бесшумно отъезжает в сторону, открывая винтовую лестницу, уходящую в темноту.

— После тебя, — говорит он, и в его глазах поблёскивает забава.

Я замираю на долю секунды, до меня доходит серьёзность того, что я делаю. Я следую за мужчиной, которого знаю несколько недель, по секретному проходу в здании, полном влиятельных мужчин. Так начинается каждый подкаст о настоящих преступлениях.

Но я уже убила человека. Сейчас не время для сомнений.

Я спускаюсь по лестнице, каждый шаг уводит меня дальше от мира, который я знала. Внизу ждёт тяжёлая стальная дверь без ручки с этой стороны. Зандер тянется вокруг меня, чтобы прижать ладонь к сканеру, которого я не заметила. Дверь с пневматическим шипением отъезжает в сторону.

У смерти есть зал заседаний, и он пахнет старыми деньгами.

Я вхожу в помещение, где тёмно — красные стены поглощают тот скудный свет, что есть, словно сама комната пожирает освещение. В центре доминирует стол из обсидиана, окружённый семью уникальными креслами.

Дверь закрывается за нами с окончательностью судейского молотка.

Мой пульс учащается, пока я осматриваю комнату. Ни окон. Один выход, теперь запечатан.

Я такая глупая. Несколько умопомрачительных оргазмов — и я позволила Зандеру завести меня в комнату, полную хищников, даже не задумавшись. Мой взгляд метнулся к закрытой двери.

Рука Зандера ложится мне на поясницу, и я чуть не подпрыгиваю до потолка.

— Ты в порядке? — шепчет он.

Я заставляю своё дыхание выровняться. Эти мужчины могли бы убить меня уже десятки раз, если бы захотели. Но они согласились помочь.

— Добро пожаловать туда, где заканчивается демократия и начинается настоящая власть, — шепчу я. — Вы купили стол для убийств на распродаже в «Олигархс — Ар — Юс»?

— Прояви немного уважения. Тридцать казней было спланировано там, где ты стоишь.

Я провожу пальцами по столу из обсидиана, доминирующему в центре комнаты. Он пьёт свет, холодный и безжалостный.

— Всего тридцать? Это сдержанно для мужчин, которые могут избавиться от тел во время обеденного перерыва. — Мой голос отскакивает от стен, видевших приговоры без апелляций. — Полагаю, даже убийству нужен контроль качества. Нельзя допустить, чтобы счётчик тел привлекал слишком много внимания.

Я не могу удержать руки на месте, несмотря на тикающие часы Блэквелла. Мои пальцы скользят по гравировкам из цветов болиголова на хрустальных стаканах. Стулья, каждый созданный по телу своего хозяина, окружают стол.

— Это Торна, — предупреждает Зандер, когда я подхожу к креслу во главе стола. — Тронешь — останешься без пальцев.

— Официальное правило или просто этикет клуба убийц? — Я перемещаюсь, чтобы изучить настенную витрину. — Погоди. Это же Деринджер Джона Уилкса Бута?

— Реплика. Торн коллекционирует исторические инструменты правосудия. — Зандер активирует экраны, встроенные в стену. — Можем мы сосредоточиться? Блэквелл пересекает международные воды через несколько часов.