– Если они снова думают, что, поцеловав принцессу, получат замок, я больше не покажу им её.

Из меня вырвался смешок, когда он, грозно топая, расправив плечи и сделав страшное выражение лица, отправился на помощь жене.

– Присмотри за ним, – напоследок кинул он.

Джон, пыхтя забрался на стойку и самостоятельно забил мяч. Как показывал счётчик, все его попадания были точными, и поэтому сбоку открылась ячейка с плюшевой игрушкой, которую он выиграл. Мальчик спрыгнул вниз, забрал её и пулей побежал в тир недалеко от нас. Мне пришлось последовать за ним.

Доминик говорил, что он был довольно смышлёным и превращался в маленького гения, но также проявлял любовь к спорту. Они с Авророй старались развивать в нём всё это, чтобы, когда мальчик подрос, он мог самостоятельно выбрать в каком точно направлении ему идти. Я не знала историю его родителей, и почему они бросили его, если были не мертвы, конечно. Джон тоже никогда не упоминал о них, когда я несколько раз встречалась с ним в Доме, приезжая туда помогать своей семье. Кристиан и Кая также присоединялись к нам, тратя часы своего свободного времени на всех них. Иногда, в отличии от Авроры и Доминика, которые были готовы спать там, лишь бы не прощаться со всеми ними, нам тоже нравилось проводить время с детьми. Но мы быстро уставали от гиперактивности и энергичности, наполняющей их. Даже Сантьяго так не убалтывал меня, как они.

Я стояла, витая в облаках, думая о чём угодно, лишь бы не вспоминать Себастьяна, когда периферическим зрением заметила, как мальчик стал колотить кулаком по своей игрушке. Я развернулась, чтобы приглядеться к тому, что он делал, и тогда поняла, что он не бил плюшевое красное сердце, а ударял по нему дротиком, разрывая его.

– Что ты делаешь?!

Он же мог пораниться. Господи.

Джон остановился, и на секунду мне показалось, что он захотел тыкнуть им в меня, но он просто поднял голову и посмотрел на меня, как на глупое существо.

– Разве не видно? – он показал мне ладонью место ранения. – Дыру в сердце.

Дыра в сердце?

– Зачем?

– Доминик сказал, что это проверенный способ, чтобы… – ребёнок смутился, и по его щекам пополз румянец.

Ему кто-то нравился.

– Разве нет? – он смотрел на меня, ожидая ответ.

– То, что Доминик взрослый не говорит о том, что всё, что он предлагает тебе сделать – правильно. Все взрослые совершают ошибки. Ты должен забыть об этом методе.

Глаза Джона огорчённо упали на игрушку. Плюш стал торчать из её разорванной части, но несмотря на это, улыбка и глаза остались нетронутыми.

– Что мне тогда нужно сделать?

Я пожала плечами.

– Как завладели твоим сердцем? – мальчик сделал несколько шагов в сторону и, оказавшись передо мной, дёрнул за рукав моей кофты. – Пожалуйста, расскажи мне.

Я растерялась, увидев его умоляющие глаза.

– Хотя неважно, – из его груди вырвался разочарованный вздох. – Всё равно он нравится ей больше.

Кто он?

Чтобы быть на одном уровне с Джоном, я присела на корточки и взяла его за руку.

– Доминик, – проворчал он. – Сюзи любит его.

Мои губы расплылись в понимающей улыбке, и я потёрла тыльную сторону его ладони своим большим пальцем.

На самом деле Сьюзен тянулась к Доминику только по одной причине. Она отчаянно нуждалась в отце.

– Вы проводите время вместе?

Мальчик коротко кивнув, надув губы от обиды.

– Что она любит, когда ты делаешь для неё?

Малыш Джон закатил глаза, похоже собираясь заглянуть ими в свой мозг и найти там воспоминания, связанные с девочкой, в которую он был влюблён.

– Когда я читаю ей.

– Ты умеешь читать? – удивилась я.

– Мне почти семь! – возмутился он.

Мы вместе начали хихикать, но потом серьёзность снова завладела нами, и он продолжил:

– Сюзи любит спать днём. После того, как мы поедим, – уточнил Джон. – Я пробираюсь в комнату девочек, когда Миссис Уильямс вместе с Мистером Гриффином занимаются своими делами, а иногда тоже посапывают на наших диванах, и шепотом читаю ей, сидя на стульчике рядом с её кроватью.

Моё сердце забилось сильнее впервые спустя за несколько последних дней.

То, как он ласково произносил её имя и говорил о ней…

Дети были единственными, кто создавал чистую любовь.

– Однажды я видел, как она плакала во сне. Что если кто-то обидел её?

Его брови зло нахмурились, а дыхание участилось.

– Я хочу знать, кто пробирается в её сны.

– Продолжай читать ей, и, когда-нибудь, она расскажет тебе, – уверила я.

– Мои книги помогают ей спать. Она говорит мне «спасибо» каждый раз, когда открывает глаза и видит меня.

Я приложила костяшки пальцев ко рту, слушая его милый рассказ о них.

– Ты любишь это?

Он стеснительно кивнул мне, опустив подбородок вниз.

– Тогда дыра в сердце худшее, что может с тобой произойти.