– Она придёт сюда из-за вас. Вы с Джулией могли умереть и ей всё равно на то, как жестоко мы будем разбираться с ним. Она, – мужчина сделал паузу, – заставит его пожалеть.

Аврора была Ангелом Возмездия. Я бы не советовал кому-то вредить Доминику, потому что потом им пришлось бы встретиться с её сущностью, питающейся болью на протяжении двадцати лет.

– Знаешь, наверное, я бы ещё давно убил тебя, – признался мужчина сбоку от меня. – Если бы не знал, что затем Джулия придёт за мной, а я ни при каких обстоятельствах не могу оставить свою Принцессу одну.

Даже если его сестра и жена когда-нибудь придут к нему, искупавшиеся в крови, он закроет на это глаза и уничтожит все следы, а после продолжит видеть в них только свет.

Особенность Доминика заключалась в том, что ему было всё равно на то, насколько неправильные вещи могли делать люди, которых он любил.

– И если бы я не заметил, как жизнь испарилась из твоих глаз, когда твой грёбанный нож торчал из живота моей сестры.

Я искоса посмотрел на него, сглотнув.

– Всё-таки уезжаешь? – сложив руки на груди и поморщившись, поинтересовался он, когда крики ублюдка от разрыва кишок стали забивать пространство вокруг.

К чему были эти вопросы? Мы уже говорили с ним на эту тему и, как ни странно, оба остались довольны.

– Я уже давно принял своё решение.

Люди не верили в существование тела без души. Но им стоило лишь посмотреть на меня, чтобы забрать свои слова обратно насчёт этого. Ходячее доказательство того, что человек мог продолжать жить, совершая рутинные вещи для поддержания своего организма, но всё ещё чувствовать себя мёртвым внутри.

Но я больше не хотела умирать.

Я пролежала в кровати несколько дней после выписки из больницы и ни секунды из них не провела одна.

Аврора отложила все свои дела и обнимала меня. Она спала со мной, не бросая меня, даже когда я говорила ей вернуться к Доминику, который уходил от нас в свою спальню один, и пыталась шутить. Но, похоже, я разучилась делать свою фальшивую улыбку, потому что девушка из раза в раз отказывала мне.

Кая привозила шоколадные капкейки и запихивала их в мой рот, когда меня уже тошнило от голода, и желудок издавал звуки мольбы. Я не чувствовала, что хотела есть, поэтому не делала этого. Но из уважения к девушке всё же съедала по одному в день, потому что она привозила их на завтрак каждый раз.

Сантьяго, наконец, звонил мне, но теперь всё время болтал только он один. Его лицо, покрытое ссадинами, было точным отображением моей души. Я замечала, как он останавливался и опечалено пытался найти в моих глазах ответы, когда я просто мычала, говоря, что внимательно слушаю его. Я, правда, слушала. Он всегда умел отвлекать меня и тогда я, как никогда, была благодарна ему за это.

А Кристиан не проронил ни слова, но приготовил мою любимую пасту с морепродуктами, когда мы обедали все вместе в один из этих дней.

Только никто из них не напоминал мне о Себастьяне. Они все дружно делали вид, что его и вовсе не существовало. Его имя даже случайно не слетало с их губ, разговоры о работе, которые я слышала, не включали его и всё, что мне было известно так это то, что он попрощался с Сакраменто на следующий день, как оставил меня.

Мои руки тянулись к телефону, чтобы позвонить ему, но я одёргивала себя, говоря, что теперь он был не обременён мной.

Любовь была обязана нести за собой такую боль?

Как ни странно, Доминик был не особо счастлив тому, что я вернулась домой. Он смотрел на меня иначе. Как я и говорила, мой брат был готов притащить Себастьяна к моим ногам и заставить его быть со мной. Но такой способ мне не подходил. Поэтому он устроил марафон детективов для меня, и мы ночи напролёт смотрели их, а в перерывах, когда ему приходилось уезжать на работу, я плакала, уткнувшись в шею его жены.

Сегодня вечером они вытащили меня в их парк, и вокруг нас было так много детей, что шум, который они создавали, вытесняли плохие мысли из моей головы.

Доминик держал на весу малыша Джона, обхватив его руками за маленькое туловище, пока мальчик без остановки закидывал баскетбольные мячи в кольца, а я опиралась спиной на соседний прилавок и наблюдала за ними.

Вокруг было пусто, потому что они привели сюда только своих детей. Аврора следила за остальными на аттракционах, и я слышала детский визг, раздающийся на квартал вперёд. Девушка выглядела счастливо в окружении них, но её красные глаза говорили о том, как много она плакала до того, как прийти с ними сюда. Она рассказала мне, что нашла для нескольких из них семьи, которых они заслуживали, и они уже провели знакомство, так что теперь дело было за малым, и она проводила с малышами свои последние дни.

Джон тоже был в их числе.

– Доминик! – раздался крик. – Помоги мне!

Мой брат сразу повернулся, поставив мальчика, не успевшего кинуть последний мяч, на асфальт.