Я обожал её, и она знала это, поэтому на этот раз не мучала себя маркетинговой ерундой. Спустя некоторое время после родов её растяжки побелеют, и она вновь станет моей женщиной, поцелованной солнцем.

– Ты тоже делал маме больно.

Доминик распахнул рот, в ужасе повернув голову ко мне.

– Поэтому теперь мы с тобой должны делать всё возможное, чтобы изо дня в день напоминать ей, что она терпела это не напрасно.

– Но сначала я должен извиниться перед ней! – он попытался выпрыгнуть из постели, но я схватил его за руку и остановил на месте.

– Оставайся лучшим сыном, которого мы можем иметь, Доминик. Мама оценит.

Мой мальчик странно посмотрел на меня.

– Но этого мало…

– Для нас нет, – я положил руку на его макушку и поджал губы. – Когда-нибудь ты обязательно поймешь меня.

Карие глаза заблестели в ночи и мне стало не по себе. Сын положил свою голову обратно на подушку и, не отрываясь, продолжил смотреть на меня.

В чём заключалась безусловная любовь? И на какой секунде чужой жизни ты понимаешь, что твоё сердце безвозвратно начинает принадлежать человеку, которого ты едва знаешь?

До встречи с Анной и со своими детьми я не думал, что такие вопросы когда—нибудь появятся в моей голове. Но теперь, глядя на своего маленького сына, я понимал куда больше вещей, чем большинство людей вокруг.

– Я люблю тебя, Супер-Герой.

Чем старше он становился, тем реже мы использовали эти слова, но я знал, что Доминик чувствовал моё отношение к нему.

Малыш придвинулся ко мне и заключил меня в свои крепкие тёплые объятия, прошептав:

– И я люблю тебя, пап.

КОНЕЦ.