– Как прошла ночь? Я видела, что ты находилась в отличной компании на диване, – она ухмыльнулась, похоже, довольная тем, что я была занята чем-то ещё, кроме как сидеть в углу и дуться в одиночестве.

Моё сердце снова захотело выпрыгнуть из груди. Я пыталась ни о чём не думать. Мне нужно было забыть обоих мужчин, прежде чем я смогла бы рационально объяснить те чувства, которые испытывала к каждому из них.

– Мне не хочется говорить об этом, если ты не возражаешь.

– Подожди, что случилось? Я что-то неправильно поняла? – Она почувствовала неловкость за свои слова. – Я думала, ты…

– Виктор поцеловал меня, а я сказала ему, что он меня не интересует.

– Но он как раз в твоём вкусе! Почему ты ему отказала? – задыхалась Фиби. – Он изучает медицину. Увлекается всеми этими странными научными штучками. Я познакомилась с ним на вечеринке в ботаническом саду! Он был такой милый, так искал тебя! Это же твой прекрасный принц!

– Что ты сказала? – Мои глаза сузились от удивления.

– Он искал тебя…

– Нет, раньше.

– Я встретила его на вечеринке в саду?

– Я думала, ты была с ним знакома до этого. Разве не ты пригласила его?

Она обеспокоенно посмотрела на меня и ответила:

– Нет, я предположила, что это был кто-то из твоих знакомых, раз он знал твоё имя и сказал, что должен был встретиться с тобой там.

– Фиби, я познакомилась с ним в тот же день, что и ты. – Я нахмурилась.

– Может, он просто фанат твоего творчества?

– Может быть. Он говорил, что читал мои статьи, – я вздохнула. – Мне очень жаль, Фиби. Я не хотела тебя напугать. Наверное, у меня какая-то мания преследования, – я нервно рассмеялась и направилась с ней вниз, к беседке.

Цветы по краю пруда были увядшими. Я на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на них, и тут заметила в прозрачной воде разводы чернильного оттенка.

Мой взгляд устремился дальше к кустам, и я увидела два бледных глаза, которые смотрели на меня. Звук, который вырвался у меня, должно быть, мало походил на человеческий – я даже не могу вспомнить, как именно я закричала. Первым моим инстинктивным прорывом было схватить Фиби и закрыть ей глаза, оттеснив её подальше от кромки воды.

– Не смотри, не смотри туда, – мой голос дрожал, когда она пыталась убрать мою руку от своих глаз.

В пруду была голова.

Голова Бориса.

После этого открытия утро было безнадёжно испорчено. Гости постепенно просыпались после пьянки. По мере того, как новость переходила из уст в уста, среди присутствующих появлялись подозрительные взгляды. Серьёзность произошедшего висела в воздухе, как туман за окном. Фиби, вернувшись в дом, сразу заперлась в своей комнате. Я понимала, насколько всё это было тяжело для неё. Жаль, я не успела быстрее закрыть ей глаза и избавить от этого образа. Что толку от такой подруги как я, если я даже не могу уберечь её от ужасов, которые преследуют меня?

Был только один человек, который обладал достаточной смелостью, чтобы сделать это, но в данный момент я была слишком сердита на него. Особенно после того, как он совсем не деликатным способом показал мне, что он не спускает с меня глаз. Было ли это предупреждением с его стороны? Видел ли он, что произошло между мной и Виктором? Я очень надеялась на то, что он не видел этой сцены, особенно учитывая то, что Виктор всё ещё был жив, а не составлял компанию своему другу в пруду.

Закрывшись в комнате, я попыталась успокоиться, заставляя себя дышать глубже и меряя пол шагами. Я сильно вспотела, несмотря на то что на мне было надето лишь тонкое шёлковое платье. Я убрала волосы в пучок, чтобы было не так жарко.

Бросив взгляд в зеркало, я увидела грустное отражение самой себя. Холодная синева глаз была слишком бледной, я выглядела так, будто много повидала за своё короткое время пребывания на земле. Я больше не узнавала себя. Так много всего произошло с тех пор, как я вернулась в город. Я даже подумала, не лучше ли мне было остаться в деревне. Может, это было эгоистично с моей стороны – вернуться в цивилизацию. Я представляла опасность для всех окружающих.

К вечеру того же дня напряжение так и не ослабло. Моя депрессия медленно трансформировалась в нечто новое: ярость. Я же совершенно ясно дала ему понять, что он должен был оставить меня в покое ради моего собственного психического благополучия. Казалось, он был твёрдо настроен на то, чтобы я никогда не знала покоя.