– Какого чёрта ты делаешь? – спросила я, но в ответ он лишь сильнее прижал мои бёдра к себе, заставив прислониться к ящикам шкафа. Я заметила, как кровь начала капать с его губ, пока он питался.

Резкий шлепок заставил его отцепиться от моего бедра. Ранки от клыков на моей ноге стали больше, и из них закапала кровь, пачкая моё нижнее бельё.

– Ну и вид у тебя, – хмыкнул он, облизывая рану, пытаясь остановить кровотечение и слизывая языком кровавый след на ноге.

– Убирайся отсюда! – огрызнулась я.

– Я ещё не закончил. – Он сверкнул на меня глазами.

– Почему с тобой всё так сложно? – Я оттолкнула его и попыталась встать.

– Потому что я знаю твой секрет: тебе нравится, когда тебя ласкают там, глубоко, – поддразнил он, тоже поднимаясь на ноги.

– Кретин!

– Стерва!

– До следующей недели!

– Нет, мы встретимся раньше! Помнишь наш уговор? Каждые три дня… – он подмигнул мне.

– Ты прав, – проворчала я. – А сейчас уходи, у меня…

– Работа, которую нужно сделать, – закончил он за меня. – Я знаю.

Двадцать стеклянных пробирок аккуратно стояли в соответствующих деревянных подставках по всей лаборатории. В некоторые из них была добавлена вода в разных пропорциях, какие-то были контрольными образцами, а другие – на всякий случай.

Пойманные утром крысы копались и перебирали лапками в своих клетках. Каждое животное сидело отдельно.

Чистыми шприцами я ввела каждой крысе по одному контрольному образцу и по три разбавленных, затем добавила ещё по одному концентрированному. Инъекции были сделаны, как и положено, между лопатками животных. Всего было пятнадцать крыс.

Я быстро записала свои наблюдения и время инъекций. Позже я собиралась посмотреть результат опыта.

– А что, если добавить меньше раствора Б и попробовать взять больший объём крови? – спросил доктор Хейс.

– Мы уже пробовали делать это. Но мне не понравился результат. Хотя на самом деле мне кажется, что этот вариант тоже вряд ли принесёт желаемый эффект, – ответила я, наблюдая за тем, как половина кровяных клеток лопались под микроскопом. Последние несколько тестов не показали никаких достоверных результатов, кроме того, что кровь изменила свой состав.

– Ты уже добавила катализатор? – спросил Виктор, склонившись над моим плечом.

– Да, это шестидесятипроцентный раствор, – пробормотала я, придвигая микроскоп ближе и внимательно наблюдая за клетками.

Один за другим в лабораторию начали заходить студенты, неся книги, оборудование и сумки – верный признак того, что наше время вышло.

– Как насчёт перерыва? – предложил доктор Хейс. – Вы уже несколько часов тут сидите. Мне кажется, что мы вполне можем прерваться на некоторое время.

– Думаю, вы правы. – Я вздохнула, отодвинула микроскоп и закрыла блокнот. – Хочу что-нибудь выпить.

– В этом я могу тебе помочь, – доктор Хейс рассмеялся.

– На следующий день мы с Яцеком сказали декану, что в лаборатории, должно быть, завелись грызуны, которые устроили в ней беспорядок и чуть не сожгли её, – доктор Хейс рассмеялся, наливая себе ещё бурбона.

– Пожалуйста, скажите мне, что декан не поверил ни единому вашему слову. – Виктор отпил несколько глотков из своего стакана.

– На самом деле, очень легко поджечь что-либо. – Я пожала плечами, потягивая жидкость медового цвета.

Доктор Хейс угостил нас бурбоном, припрятанным в нижнем ящике стола. Я чувствовала себя очень уютно и непринуждённо, сидя в его кабинете и разговаривая о всяких банальных вещах. Это напомнило мне о том времени, когда отец приглашал к нам домой своих знакомых, а я стояла и слушала все их бредни о работе. Много раз там присутствовал и сам доктор Хейс. Я очень скучала по той лёгкой атмосфере, по общению коллег, а не по глупой светской беседе. Если в первом случае я могла расслабиться и наслаждаться общением, то во втором постоянно находилась в напряжении, что очень утомляло. Сидя с доктором Хейсом и Виктором, я ощущала тепло внутри и причиной этому было вовсе не спиртное.

– Алина? – Виктор толкнул меня в плечо. Мы с ним сидели на стульях перед столом, за которым восседал доктор Хейс.

– Хм? – Я посмотрела вниз на его руку, затем на его лицо.

– Ты в порядке?

– Да, просто ностальгия. Иногда бывает, воспоминания нахлынут, и я в них теряюсь. – Я допила свой стакан.

– Извини, пожалуйста! Я иногда забываю, что его больше нет, – доктор Хейс виновато улыбнулся. – Иногда, когда происходит что-то важное, я первым делом думаю о том, чтобы написать об этом твоему отцу. И только потом вспоминаю о том, что не могу этого сделать.

– Через несколько месяцев после его смерти, – начала я, – я всё ещё готовила завтрак для двоих, пока до меня наконец не дошло, что я делала слишком большое количество для одной себя.

– Он бы очень гордился тобой, Алина, – сказал доктор Хейс.