– Старые образцы уже ни на что не годятся, поэтому было логичнее привезти тебя сюда, – тихо сказала Алина. Она сутулилась, из-за чего казалась ниже ростом и слабее.

Она вцепилась в ремень рюкзака и покрутила его в руках. Если она будет продолжать в том же духе, складка между бровями на её лице станет постоянной.

Я шагнул к ней, и её голова уткнулась мне в грудь.

– Ты словно витаешь где-то.

– Я просто думаю, вот и всё, – пробормотала она, пытаясь обойти меня.

– И это отвлекает тебя, – я снова преградил ей путь.

Она испустила тяжёлый вздох и наклонила ко мне подбородок, напрягая челюсть.

– Ты… в порядке? – спросил я, чувствуя фальшь в своих словах. То, как я спросил её о самочувствии, показалось мне ужасно неестественным. Мне захотелось забрать свои слова обратно. Однако я сделал над собой усилие, чтобы вести себя хорошо и быть добрым.

Горький вкус сказанного того стоил, так как её глаза смягчились, и в них появилось некоторое замешательство и даже любопытство. Любая перемена в её настроении, не считая гнева, была победой в моём понимании.

– Я в порядке, если не считать рук, которые мне пришлось захоронить сегодня утром, – она бросила взгляд в мою сторону, проходя мимо.

– Ага, – кивнул я, делая вид, что понимаю, о чём идёт речь, хотя это было не так. Я уже смирился с тем, что никогда не смогу понять все её причуды.

Громкое эхо разнеслось по коридорам, когда по ним пробежались суетливые студенты. Мы, должно быть, приехали в перерыве между занятиями, потому что было слишком много шума. Чем дальше мы продвигались в здание, тем сильнее ощущались стресс и отчаяние.

Все смотрели на нас, когда мы проходили мимо. Повсюду слышался шёпот.

При обычных обстоятельствах я бы сказал, что они смотрят на меня, но я знал, что это не так. Они смотрели на неё.

Алина была не из тех, кто уклонялся от взглядов. Мне нравилось, что она не стеснялась оказаться в центре внимания. Оставалась, конечно, вероятность того, что она страдала той самой пресловутой близорукостью и не замечала любопытных взглядов, преследующих её. Куда бы она ни входила, она сразу привлекала к себе внимание. Её прекрасное лицо было лишь частью природной красоты. Воздух вокруг неё казался накалённым. Она была расчётлива, как хищная птица. Даже смешно вспоминать, как я назвал её оленёнком, когда впервые встретил. Мы оба знали, что описать её как девушку кроткую или хрупкую стало бы ужасной ошибкой.

Наконец мы добрались до лаборатории. Она была пуста, если не считать нескольких студентов, собирающих остатки своих вещей с рабочего стола. По короткой лестнице мы спустились со смотровой площадки на основной этаж. Лаборатория была именно тем местом, где, как я ожидал, Алина должна была проводить своё свободное время. Пространство казалось намного светлее за счёт больших окон и гораздо оживлённее, чем её «пещера».

– Боюсь даже спросить, для какого типа экспериментов тебе могут понадобиться какие-то из этих инструментов, – пробормотал я, крутя циферблат на одном из приборов. Они больше походили на приспособления для пыток, от одной мысли о которых у меня кровь стыла в жилах.

– Мне просто нужны свежие образцы, – сухо повторила она, прежде чем открыть свой журнал и сделать заметки.

Казалось, сегодня она была менее взволнована экспериментами, но вовсе не по моей вине. Её аромат был не таким сладостным, как раньше, а скорее, каким-то пресным. Словно сладкий чай разбавили водой. Я не мог до конца оценить её бледность, но мне показалось, что сегодня она была менее румяной.

Я почувствовал, как у меня защемило в животе. Мой аппетит был достаточно раздразнён для одного утра. Я достал сигарету и щёлкнул зажигалкой, чтобы поджечь её. Табак был единственным, что меня сдерживало. Без него я не был уверен, что смогу держать себя в руках и не укусить кого-нибудь.

– Сайлас! – отругала меня Алина. Я нахмурился и опёрся на край стола.

– Что? – пробормотал я, держа сигарету в зубах.

– Здесь нельзя курить! Мы находимся в лаборатории. Тут много легковоспламеняющихся веществ, поэтому нельзя просто так зажигать огонь.

Я поднял руки в знак капитуляции и вытащил сигарету изо рта, собираясь засунуть её в маленькую стеклянную посудину.

– Нет! Эти склянки только что помыли! – Её челюсть сжалась, когда она оторвала глаза от своих записей, чтобы посмотреть на меня.

Я прищурился и начал сыпать пепел на пол, хотя её глаза говорили мне, что это было плохой идеей.

Я резко выдохнул от раздражения, открыл рот и положил сигарету на язык, прежде чем нагнуться над мусорным ведром.

– Могу я выбросить её в мусорное ведро, или это особое научное ведро, которое нужно держать в чистоте?

Она закатила глаза и вернулась к своей задаче.

– Бери быстрее свои образцы. Благодаря тебе я только что остался без завтрака, – проворчал я, присаживаясь рядом с ней на один из табуретов.

– Руку, – Алина потянулась к моей руке, не глядя на меня.