– Нельзя винить мужчину за то, что он до последнего лелеет надежду покорить нравящуюся ему женщину, – ответил я ему. – Хорошо, мы с ней просто вращаемся в одних и тех же кругах.

– Это уже больше похоже на правду.

– Даже в этом случае у меня больше шансов, чем у вас.

– Вы уверены в этом?

– Я нисколько не сомневаюсь.

– Посмотрим.

Наш разговор был прерван появлением Алины, на этот раз с блокнотом и без каких бы то ни было пыточных приспособлений. Она выглядела нездоровой. Вокруг глаз была краснота, как будто она их только что терла.

– Что привело вас сюда? – его русский акцент прорвался сквозь мои мысли. Надменный тон бил по моим барабанным перепонкам.

– Алина сказала мне, что она проводит исследования, в которых я могу принять участие, – я вежливо улыбнулся, но не смог сдержать небольшой усмешки. – Не в пример своему отцу, я люблю делать крупные ставки. Фармацевтика в наше время почти так же востребована, как и недвижимость.

– Рад это слышать, – Виктор слишком старался быть любезным со мной, что доставляло мне внутреннее наслаждение. – Ты, должно быть, с нетерпением ждёшь начала опыта. – Он посмотрел на Алину, его глаза скользили по ней.

Не смотри на то, что тебе не принадлежит, парень.

– Да, всё это очень волнительно, – сказала она, перестав наблюдать за нами. Она закрыла глаза и прижала руку к глазу.

– Алина? – Я наклонился к ней. – Что с тобой?

– Просто болит голова, – пролепетала она, её тело внезапно напряглось.

– Алина! – крикнул Виктор, когда её колени подкосились.

Я обхватил её руками и медленно опустил на пол, пока её тело яростно содрогалось. Её кожа побледнела и приобрела жёлтый оттенок, а глаза закатились. Я держал её голову на коленях, пока Виктор переворачивал её на бок. Приглушённые звуки доносились из её рта, а голова дёргалась с такой силой, что было заметно, как пульсируют вены на её шее.

– У неё приступ эпилепсии, – быстро сказал Виктор. – Не двигайтесь, я позову доктора Хейса.

Когда он ушёл, её спазмы начали постепенно замедляться. Приступ продолжался всего около тридцати секунд, которые мне показались вечностью. Почувствовав, как напряглось её тело в моих объятиях, я понял, насколько крепко я её держал.

Алина вскоре перестала двигаться, её дыхание нормализовалось. Как будто ничего не произошло, она мирно спала.

Я посмотрел на неё: её щёки вновь приобрели розовый цвет, синева губ исчезла, и теперь она дышала ровно. Единственное, что всё ещё дрожало, были мои руки. Я поднял одну, чтобы осмотреть её. Она слегка подёргивалась, что казалось таким же непроизвольным, как и щелчки в моём горле.

Я вытер холодный пот с её лба, убрал прилипшие к щеке волосы, наблюдая за тем, как она возвращалась к жизни. Возможно, мне стоило перестать шутить с ней на тему о том, что она призрак, иначе она могла и вправду стать им, чтобы сбежать от меня.

– Я не прощу тебя, если ты умрёшь без моего разрешения, – прошептал я. Я сказал это в шутку, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что это было правдой.

Моя комната. Я вижу свою комнату.

Невидимая сила удерживает меня на месте, словно тяжёлое одеяло.

Глаза широко открыты, и я вижу кресло в углу комнаты.

Главное, дыши.

Колючая дрожь пронзает позвоночник, и жуткий сквозняк захлёстывает чувства. Единственное, что я могу сделать, – это ждать, когда всё закончится.

Главное, дыши.

Это чувство беспомощности, когда разум играет с тобой. Единственное, что меня беспокоит, – это то, что некоторые тени в углу могут быть реальными.

Эти приступы становятся всё более частыми. Всё, что я могу сделать, – это надеяться на то, что они быстро пройдут.

Каждое утро я просыпаюсь, чувствуя себя хуже, чем вчера. И так каждый день.

Тело отчаянно хочет, чтобы я не спала.

Оно словно предупреждает меня, что, если я закрою глаза, то случится что-то плохое.

В последнее время, сколько бы я ни была вдали от Сайласа, я чувствовала себя всё более измотанной. Каждую ночь меня мучил сонный паралич, что делало невозможным нормальный отдых. Казалось, когда Существо не приходило ко мне, тело знало об этом и брало на себя роль моего мучителя.

Дикая боль непрерывно простреливала голову, превращая в страшный сон как моменты бодрствования, так и сна. Ночи были настолько тяжёлыми, что наутро болела даже поясница.

Я обычно всегда покупала свежие продукты и цветы на рынке, что действовало на меня успокаивающе, но сейчас у меня так пульсировало в голове, что окружающий мир казался слишком ярким, а люди – слишком медленными. Я потёрла пальцами сначала брови, а потом правую сторону лица, надеясь хоть как-то облегчить боль. Я опёрлась на край ящика с овощами, когда меня накрыла волна тошноты. На затылке выступил холодный пот, лицо болело, и я чувствовала сильную слабость во всём теле.