Я заперла дверь, со вздохом вернулась обратно в гостиную и плюхнулась на диван. Виктор забыл свой блокнот на чайном столике. Открыв его, я уставилась на последний набросок. У меня явно был кризис личности. Я начинала узнавать себя, только если хмурила лоб. Подойдя к книжной полке, я положила набросок так, чтобы он оказался у меня на уровне глаз. Отступив назад, я наклонила голову, любуясь новым произведением искусства. Кто знает, возможно, это было первое из многих. Я никогда не коллекционировала картины, но, может, мне стоило начать это делать?

Это была плохая идея.

Моя грудь сжималась всё больше, угрожая раздавить рёбра по мере того, как приближался час назначенной встречи.

Тиканье часов лишь усиливало моё беспокойство вместо того, чтобы как-то облегчить его. Каждый раз, когда я смотрела на них, казалось, что прошло меньше времени, чем должно было. Стрелка часов вяло ползла к цифре три, ещё медленнее, чем твердеющая патока.

Было ли ошибкой заключать сделку с таким нечистым духом, как он? В нём было нечто демоническое, угрожающее. Было бы абсурдно ожидать, что существо поведёт себя честно и выполнит условия сделки. Моё слово значило так же мало, как и его, и он уже не раз доказал мне это, буквально оставив меня с носом.

В данной ситуации казалось, что мне не угрожала опасность, потому что на руках был козырь, которым я могла воспользоваться в любой момент. Я верила в то, что заключение сделки прошло довольно удачно, учитывая, что он мог спокойно прирезать меня прямо тогда, у себя дома.

Я вся покраснела, вспоминая наш с ним обмен, наше менее чем формальное «рукопожатие», скрепившее уговор. Я потёрла лицо, пытаясь вернуть нормальный цвет щекам.

Губа распухла от того, что я кусала её всё утро, думая о его призрачном присутствии в моей жизни.

Нет, только не он. Никогда. Не позволяй себе думать о нём.

Я зажмурилась, когда прозвенел звонок.

– Ты опаздываешь, – я захлопнула ящик стола, отмахиваясь от своих предыдущих мыслей.

Сайлас остановился в дверях, сверяясь с часами на запястье.

– Сейчас ровно три часа ночи.

– Прийти вовремя – значит опоздать, – я не могла не ухмыльнуться.

– Что ты сделала с моей несговорчивой Алиной? Хорошо, что я тебя знаю, иначе мог бы подумать, что ты с нетерпением ждала моего визита, – он сказал это с ноткой сарказма в голосе. – Ещё немного, и я начну верить в Бога!

– Как всегда, очень остроумно! Запри дверь и переверни табличку. У нас впереди много работы, – распорядилась я.

– Не могу поверить, что сегодня твоё внимание будет полностью принадлежать мне! Должно быть, я действительно особенный. – Он щёлкнул задвижкой и осторожно перевернул деревянную табличку, ознаменовав этим начало нашего первого медосмотра.

– Это что-то новенькое, – он нахмурился, уставившись на аппарат для переливания крови, который стоял на рабочем столе.

– Да, я чуть позже тебе покажу.

– А как насчёт ужина?

– Позже, – повторила я, поставив перед собой всё, что нам могло понадобиться, прежде чем приступить к делу. – Сними пальто и закатай рукава по локоть.

– Ты не теряешь времени зря, расторопна, как всегда. – Он сбросил пальто и аккуратно положил его на свободное место.

– Не стесняйся и устраивайся поудобнее. Реши сам, как ты хочешь, стоя или сидя. – Я взяла стетоскоп и свою рабочую тетрадь.

Сайлас предпочёл прислониться к столу, скрестив руки перед собой и наблюдая за происходящим. Он выглядел спокойным, но в его взгляде сквозила настороженность, когда он глядел на множество инструментов, которые, должно быть, были ему незнакомы.

Я вставила оливы стетоскопа в ухо и жестом попросила его разжать руки, что он неохотно сделал, ухватившись ими за край стола. Я приложила стетоскоп к хлопчатобумажной рубашке, прекрасно осознавая, как она прилегала к его телу. Его сердце билось так же быстро, как и в прошлый раз, невозможно быстро. Я считала удары, следя за тиканьем часов на своём запястье. В среднем его сердце отбивало двести тридцать ударов в минуту, исходя из таблицы значений.

Выдернув оливы из ушей, я записала число.

– Доктор, как у меня дела на данный момент? – он наклонился, чтобы посмотреть, что я написала.

– Ужасно. С такими показателями ты уже должен лежать в могиле, – сказала я без обиняков, – но это мы уже и так знали.

– Верно, – он пожал плечами.

Мы провели все типичные диагностические процедуры: кровяное давление, рефлексы, и закончили осмотром его рта, который меня интересовал больше всего.

– Открой рот пошире. – Я взяла стеклянную пробирку и палочку.

– Для чего это нужно? – Он посмотрел на мою палочку.

– Чтобы собрать слюну, – хмыкнула я. – Просто открой рот.

Он вздохнул и повиновался.

Я надавила стеклянной палочкой на его язык и заглянула внутрь.

Его язык дёрнулся, и две независимо движущиеся половинки изогнулись в дискомфорте. Удивительно, как его язык выглядел нормальным, пока он не заставлял половинки двигаться отдельно друг от друга. Если не присматриваться, было невозможно увидеть эту его особенность.