Было забавно наблюдать за всем происходящим. Зная обо всём этом раньше, мне было бы гораздо веселее в его компании. Приручить зверя в общем-то несложно, если ты держишь его награду на расстоянии вытянутой руки.

– Если сравнить твои животные инстинкты с собачьими, – промурлыкала я, – то единственное, чего тебе не хватает, – это начать лаять.

К моему удивлению, его руки скользнули по моим ногам и забрались под юбку, он ласково прикоснулся к моему животу. Он упёрся подбородком в мою грудь, глядя на меня снизу вверх.

– Пожалуйста, – его слова скатились с языка словно мёд, но в голосе слышалась ядовитая нотка. Внутри него нарастала злость. Я чувствовала, как из него сыпались искры, когда я тёрлась о его нервы, словно кусок кремня.

Это было поистине удивительное зрелище!

Я поднесла свою окровавленную руку ближе к его лицу, чтобы он мог видеть капли, которые стекали на мою ладонь, прежде чем упасть на пол.

Он наклонился и провёл по ней своим длинным языком.

До этого момента я ни разу не видела, насколько длинным он был, что объясняло многие ощущения от предыдущих встреч. Боль от пореза постепенно утихала, кожа покалывала от прикосновения его языка, словно в его слюне присутствовало какое-то анестезирующее вещество.

Его глаза потемнели, и только полумесяц серебристо-голубого цвета смотрел на меня из окна. Моя теория заключалась в том, что у таких существ, как он, кровь приливала к глазам, когда они видели добычу или другие стимулы, чтобы лучше видеть во время охоты. У меня живот свело судорогой от одной только мысли о том, что каждый раз, когда он прижимал меня к себе, в нём просыпался этот инстинкт охотника.

Он взял мою руку в свою, прижимая её к себе, словно я собиралась отнять её прежде, чем он закончит наслаждаться ею. Он жадно сосал ранку, пока небольшое покалывание не привело к онемению всей руки. Когда он наконец отодвинулся от меня, я увидела, что он с силой сжимал клыки, с трудом удерживаясь от того, чтобы не пустить их в ход.

– Самообладание тебя украшает, – сказала я. Его глаза раздражённо сверкнули.

Я провела окровавленной рукой по своей груди, тёплая и вязкая жидкость потекла вниз по моему телу.

Встав, Сайлас приподнял меня за бёдра, прижав к стене. Он провёл языком по моей груди, подразнивая сосок и убирая все следы красноты.

Довольное мурлыканье вырвалось из моего горла, когда я обвила руками его шею.

– Видишь, что происходит, когда ты говоришь «пожалуйста»? – Дразнила его я, дёргая за волосы и заставляя смотреть на меня.

– Позволь мне напиться твоей крови, – прошептал он.

– Ты только что это сделал…

– Нет, я хочу попробовать здесь, – сказал он, прижимаясь к моей шее, оставляя на коже мягкий укус.

– Ты пока не заслужил этого.

– Как жестоко, – он издал прерывистый вздох, словно размышляя, стоило ли вообще тратить на меня столько сил.

Наше дыхание стало единым, а тела плотно прижались друг к другу. Верно было то, что мы старались не замечать того чувства, которое возникло между нами. Оно было настолько опьяняющим, что нам обоим потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

Спустя некоторое время я заговорила:

– Зачем мы всё это делаем, Сайлас?

– А зачем мы вообще что-то делаем? – прошептал он мне в шею, крепко обхватывая меня и упираясь в неё лбом.

Видеть какое-либо проявление нежности от такого существа, как он, было странно, особенно для такого недоверчивого человека, как я.

Вечером того дня у меня была назначена встреча со старым другом отца, доктором Уильямом Хейсом. Он работал профессором в Королевском колледже, а в свободное время консультировал в больнице. Необычный человек, если не сказать больше.

Его высокая, долговязая фигура была видна издалека и напоминала пугало, устрашающее парковых голубей. Он сидел на складном стуле за одним из металлических столов, аккуратно разворачивая обёртку конфеты.

– Доктор Хейс, – поздоровалась я с ним.

– Алина! Как приятно видеть тебя снова! – он просиял и встал, чтобы обнять меня. – Расскажи, над чем ты сейчас работаешь?

– Так, ничего особенного, – я села напротив него.

– Хочешь ириску? – спросил он, предлагая мне аккуратно завёрнутую конфету. Я покачала головой. – Я всегда держу несколько штук для детей в клинике. Так анализы крови протекают немного легче, – он вздохнул.

– Я хотела вас кое о чём спросить, – начала я, не зная, как объяснить ситуацию. – Я работаю над противоядием от нового вида яда.

– Какого яда? Что именно ты пытаешься излечить?

– Противоядие от токсичного вида крови. У меня есть образец этой крови и аналог, который её нейтрализует. Есть ли способ воспроизвести его, но катализировать так, чтобы он сам расшифровал и нейтрализовал структуру токсического вещества?

– Может быть, особенно если у тебя есть образец аналога, – уверенно сказал он. – Где ты взяла его?