Его лицо омрачилось, но он лишь кивнул, принимая мои слова.

— Я подозревал что-то подобное, — признался он. — Но надеялся, что ошибаюсь.

— Прости меня, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя всем сердцем.

Колин улыбнулся, хотя в его глазах читалась грусть.

— Спасибо за честность, Рейна. Это лучше, чем ложь. Жаль, что мне не удалось занять в твоём сердце хоть немного места, — он погладил меня по щеке. — Ты замечательная девушка.

— Прости…

— Не переживай, всё нормально, — он улыбнулся мне, а затем ушёл.

Это было так удивительно, что Колин так легко принял наше расставание. Он на самом деле очень хороший и понимающий парень, что заслуживает девушку, которая на самом деле будет его любить.

И знаете, когда Колин ушёл, я почувствовала удовлетворение. Что мне не нужно заставлять себя любить этого парня и что не нужно его обманывать. С души будто сорвался тяжкий груз, что постоянно меня мучил. Моё настроение улучшилось.

Сегодняшний рабочий день начался как обычно. Мне предстояло завершить работу над картиной на стене — нужно было подкрасить верхушки деревьев. Я установила стремянку, взяла кисти и краски, и, погрузившись в свой привычный мир творчества, начала аккуратно прорисовывать каждый лепесток.

Успокаивающая мелодия в наушниках создавала особую атмосферу, помогая сосредоточиться на работе. Мои движения были точными и размеренными, я полностью погрузилась в процесс, наслаждаясь моментом. Но внезапно что-то изменилось…

Странное тепло начало разливаться по моей спине, сопровождаемое лёгким покалыванием. Будто тысячи маленьких иголочек пробежали по коже. Я почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Инстинктивно сняла один наушник и медленно повернула голову в сторону коридора.

То, что я увидела, заставило моё сердце пропустить удар. Грэй стоял, облокотившись о стену, и не отрываясь, смотрел на меня. Наши взгляды встретились, и время, казалось, остановилось. От неожиданности я резко вздрогнула, и стремянка предательски покачнулась под моими ногами.

В следующую секунду мир вокруг завертелся, краски выскользнули из рук, и я начала падать. Но вместо холодного удара о пол почувствовала крепкие, надёжные объятия. Сильные руки поймали меня в воздухе, прижав к твёрдой груди. Зелёная краска, расплескавшаяся в момент падения, оставила свой след не только на моей щеке, но и на его белоснежной рубашке.

Несколько мгновений мы застыли в этой неловкой, но странно интимной позе, пока реальность медленно возвращалась ко мне вместе с осознанием произошедшего…

Кисточка всё ещё была зажата в моей руке. Сильные руки Грэя продолжали удерживать меня, и каждая клеточка моего тела реагировала на его близость. Его запах — терпкий, мускусный, пронизывающий — окутывал меня, заставляя сердце биться чаще. Мурашки пробегали по коже, дыхание стало прерывистым, а пульс зашкаливал.

Наши взгляды встретились, и время словно остановилось. Его разноцветные глаза, один голубой, другой зелёный, смотрели на меня с такой нежностью и теплотой, что у меня защемило в груди.

С трудом собравшись с мыслями, я шумно выдохнула и произнесла:

— Отпусти меня на пол, пожалуйста.

Грэй медлил, будто не хотел разрывать эту хрупкую связь между нами. Несколько томительных секунд он продолжал удерживать меня, а затем, словно преодолев невидимый барьер, осторожно опустил на пол. Его движения были такими бережными, будто я была сделана из тончайшего фарфора, способного разбиться от малейшего прикосновения.

— Прости, я напугал тебя, — тихо произнёс Грэй, не отрывая взгляда от моего лица.

Я машинально дотронулась до щеки, и на моих пальцах осталась зелёная краска. Опустив взгляд, я увидела, что и волосы мои украшены зелёными разводами. Рубашка Грэя тоже была испещрена каплями краски, но, казалось, его это совершенно не заботило.

— Нет, я просто не ожидала тебя увидеть, — с трудом выдавила я, сглотнув ком в горле.

За эти три недели я успела привыкнуть к его отсутствию. В моей голове прочно укоренилась мысль, что он уехал и, возможно, не появится до самого окончания моей работы.

— Не смог удержаться и пришёл увидеть тебя, — его голос звучал так искренне, так тепло, что у меня перехватило дыхание.

Я молчала, не зная, куда деть глаза. Пальцы нервно теребили кисть, которую всё ещё держала в руке. И что было самым удивительным — сейчас я не чувствовала того страха, который преследовал меня раньше. Совсем не чувствовала. Словно за эти недели что-то внутри меня изменилось, переродилось.

Я отошла к своей сумке, чувствуя, как колотится сердце. Дрожащими руками достала упаковку влажных салфеток и, вытащив несколько штук, протянула их Грэю. Едва заметная улыбка коснулась моих губ, когда я произнесла: