— Моя жизнь теперь связана с тобой. Привязанность у альф на всю жизнь, Рейна, — его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Я нахмурилась, переваривая его слова о привязанности. Это казалось чем-то нереальным, почти невозможным.

Не найдя что ответить, я повернулась к двери, собираясь уйти.

— Я вызову для тебя такси, — тихо произнёс Грэя мне вслед.

— Не надо. Я сама в состоянии, — бросила я через плечо, выходя из кабинета.

Направилась к стойке администратора, чтобы вызвать такси. Грэй остался в кабинете мистера Кинга, вероятно, погружённый в свои мысли.

Домой я вернулась совершенно разбитая, опустошённая. Каждая клеточка моего тела словно кричала от напряжения, а в душе царил полный хаос. Ноги едва держали меня, когда я поднималась по лестнице в свою квартиру, которая была открыта. Но следов того, что кто-то побывал тут, не было. Взяла наличные и спустилась, расплатилась с терпеливо ожидающим таксистом.

Закрыла дверь на все замки, провернула каждый из них с особой тщательностью, словно это могло защитить меня. И тут я почувствовала это — едва уловимый, но такой знакомый аромат Грэя, витающий в прихожей.

И тогда меня прорвало. Я опустилась на пол, прислонившись к двери, и разрыдалась. Громко, надрывно, не сдерживая ни одной слезы. Рыдания сотрясали всё моё тело, а из груди вырывались глухие всхлипы.

Не знаю, что именно послужило спусковым крючком. Может быть, это накопившееся напряжение, наконец, нашло выход. А может, его искреннее признание и отчаянная готовность ждать сломали какую-то внутреннюю плотину. Глубокая тоска и боль заполнили каждую клеточку души, словно яд, растекающийся по венам…

Сердце сжималось от боли, словно кто-то невидимый сжимал его в тисках. Оно выло от противоречивых чувств, от невозможности принять правильное решение, от страха и невысказанных словах.

Его слова эхом раздавались в моей голове ещё несколько дней и ночей, пока я полностью не взяла себя в руки. Решила, что закончу работу, и больше никогда не буду видеться с Грэем.

Прошло уже три долгие недели с того дня, когда я в последний раз видела Грэя. С тех пор он словно растворился в воздухе, исчез из моей жизни так же внезапно, как когда-то появился. Возможно, это было его решение. Дать мне время, чтобы переварить его признание, осмыслить всё то, что он сказал мне. Но я не могла найти себе места все эти дни…

Его слова снова и снова звучали в моей голове, преследуя меня повсюду… на учёбе, дома, даже во сне. Я пыталась бороться с этими мыслями, гнала их прочь, как назойливых мух, но они возвращались снова и снова, терзая моё сердце. Я не знала, как правильно это объяснить, но моё сердце ныло.

Я мечтала лишь об одном — поскорее закончить все дела и больше никогда не пересекаться с Грэем. Но почему? Потому что не знала, как поступить в этой ситуации. И правильно ли я вообще поступаю?

Оставалось меньше месяца работы в больнице. За эти три недели я значительно расписала большую часть стен. Всё благодаря моему желанию поскорее убраться подальше от глаз Грэя. И я оставила подарки Грэя в кабинете госпожи Лори и попросила, чтобы она пережала их ему, когда он появится. Я оставила только гиацинты. Эти цветы напоминали мне время, проведённые с мамой и папой.

Колин пригласил меня на очередное свидание. Мы гуляли по заснеженному парку, украшенному тысячами мерцающих новогодних гирлянд. Вокруг царило оживление: дети резвились возле искусно вылепленных ледяных скульптур, влюблённые пары прогуливались, держась за руки, а родители с улыбками наблюдали за своими чадами.

Атмосфера должна была быть волшебной, но я не могла насладиться моментом. Мы с Колином держались за руки, он рассказывал забавные истории, целовал меня в щёку, а я… я была где-то далеко.

Мои мысли блуждали где-то в другом месте. Я ловила себя на том, что не слышу его рассказов, улыбаюсь механически, реагирую на шутки автоматически. И, кажется, Колин заметил эту перемену в моём настроении.

Когда он проводил меня до дома и снова поцеловал, я не почувствовала ничего. Вообще ничего. Это осознание ударило как молния — я не испытываю к нему тех чувств, которых он заслуживает. Этот замечательный парень, добрый, внимательный, заслуживал настоящей любви, а не этой фальшивой игры, в которой я пыталась себя убедить.

Колин приобнял меня и тихо спросил:

— С тобой всё хорошо, Рейна?

Долгие секунды я молчала, собираясь с мыслями. А потом произнесла то, что давно крутилось в голове:

— На самом деле, не совсем. Я… я не могу больше обманывать тебя, Колин. Ты замечательный человек, и я очень ценю нашу дружбу, но… между нами нет того, что должно быть между влюблёнными.