В лофте я переоделся в чистые джинсы и футболку, побрился, накинул пальто и посмотрел по навигатору, куда нужно идти. Спустя полчаса пешей прогулки я стоял у дверей «Монте». Кофейня на первом этаже старинного дома, на углу перекрестка, недалеко от метро «Китай-город».

Интерьер был выполнен в мягких пастельных тонах, играла легкая французская музыка, а симметричные столики наверняка вызвали бы оргазм у перфекциониста. Посетители ели из изысканной посуды, официанты в накрахмаленных воротничках лавировали по просторному залу.

Воровато оглядевшись, я сел за свободный стол. Смотрелся я тут странно.

В отличие от меня, Яна весьма гармонично впишется в атмосферу кофейни. Ее правильные черты лица, аккуратная прическа, элегантный стиль. Мне следовало отыскать в своем шкафу пиджак и брюки или взять костюм напрокат, изучи я получше, куда мы идем. Позвал в свой мир, а сам даже не постарался вписаться в ее привычное окружение.

Но, к моему облегчению, посетителям «Монте» оказалось безразлично, как я одет. Они были поглощены светскими беседами и красивыми на вид десертами. Официант также ничего не сказал, лишь улыбнулся и оставил на моем столе меню. Пусть заведение больше походило на ресторан, я облегченно выдохнул, когда увидел цены: весьма недорого для центра Москвы. Я могу сделать такой галантный жест, как заплатить за свою спутницу.

Я вышел из дома раньше, чем планировал, и, чтобы не сидеть как придурок за столиком с одним стаканом воды, стоял как придурок на крыльце и курил. Затягиваясь сигаретой, анализировал свои эмоции… чувства к Яне. Боялся ли я любви? Нет. Но привязаться к кому-то – да. Это не нужно. Мешает. Я уеду из Москвы и начну заново в пригороде в Карелии, в Европе… Я не знал, куда поеду, и не пускал в голову мысль, что мои картины заинтересуют австралийского коллекционера – слишком самонадеянно. Но знал точно, что мегаполис мне не подходит.

Я вернулся за столик, и через пять минут прозвенел колокольчик. Первое, что меня удивило – точность до секунд (Яна пришла ровно в два, как мы и договаривались), второе – ее внешний вид. Яна последовала моему совету и оделась «удобно»: черные джинсы, белая майка, темно-фиолетовая кожаная куртка и сапоги на высоком каблуке. Я улыбнулся: от шпилек миниатюрная Яна не смогла отказаться. Что же, если ей удобно, я не настаиваю, не на пробежку же мы идем, в конце концов. Волосы моя муза заколола милой заколкой в форме бабочки.

Заметив меня, Яна слегка покраснела, ответно улыбнулась и села напротив.

– Привет, Костя!

– Конст… – Я осекся. Мне не нравилось, когда меня называли Костей. Много воспоминаний. Приятных – так меня звал брат. Ненавистных – Марии было лень выговаривать полную форму имени. Но из уст Яны «Костя» звучало по-особенному, приятно. Мне нравится. – Привет.

– Что-то не так? – спросила Яна.

Я отрицательно помотал головой. Все так. Все именно так, как нужно.

Мы заказали ланч и разговорились, а пообедав, я начал рисовать Яну в своем любимом блокноте. Мою новую знакомую интересовала тема свободы, но Яна спрашивала и обо мне – зачем ей знать что-то личное, если скоро мы навсегда разойдемся? О прошлом я говорил неохотно, о будущем и вовсе помалкивал. Я рисовал с упоением и держал в голове мысль: я уеду, Яна – останется.

Но ловил каждое слово, когда она рассказывала о себе.

Осень, 2014. Лондон (Через два часа после приезда полиции)

Под барабанящий по асфальту дождь я вышла из канцелярского магазинчика. Не открывая зонт и будто назло непогоде, я подставила лицо каплям, пока бежала до машины. Ссадины щипало. В теплом салоне я откинулась на спинку водительского кресла и провела ладонью по лицу, стирая воду. Мокрые волосы прилипли к щекам, а туфли… я рассмотрела их в тусклом свете: безвозвратно испорчены.

Жаль. Мои любимые черные лодочки от «Диор».

Я рассмеялась, и корочка на губе треснула, послав вспышку боли. В уголках глаз показались предательские слезы. Как это глупо… думать сейчас о туфлях, пусть и любимых.

Я скинула обувь и согнула ноги в коленях. Достала из пальто телефон, увидела десять пропущенных вызовов и пару возмущенных СМС от Эрики: ей сложно было поверить, что лучший друг не идеальный мужчина, а сумасшедший игроман.

К сожалению, я тоже поняла это не сразу. Грустная улыбка тронула губы, и кожа вновь треснула, будто напоминая: Доминик вмазал мне кулаком, и обручальное кольцо на его безымянном пальце оставило эту отметину. Любовь – боль. Ирония. Но абсолютно не смешно.

Я смахнула неотвеченные звонки и нажала на голосовую почту: