Второй бокал игристого был лишним. В зале много людей. Жарко. Достали хиты восьмидесятых, узкое платье и высокие каблуки – это вероятные причины моих галлюцинаций. Потому что Стивен Рэтбоун в Дрезден приехать не может. Ему в Европе делать нечего. Или… все-таки…

Я нашла в клатче телефон, периодически поглядывая на Стивена. Он, в строгой белой рубашке и темных брюках, пил воду из бутылки, а локтем опирался на высокий круглый столик. Его собеседник, низкий немец с пивным животом и растрепанными темными волосами вряд ли был артистом. Наверное, менеджер.

Я отвлеклась на телефон, чтобы открыть браузер и ввести имя… бывшего. Да.

«Американский певец Стивен Рэтбоун впервые приехал в Европу с мини-туром. Он уже посетил Париж, Амстердам, Прагу…»

– Ари? Это ты?

Его южный акцент ни с чем не спутать. Память учтиво подсунула с десяток ситуаций, когда я слышала невнятный английский типичного техасца. Где, в каких локациях, в каких позах… Щеки предательски вспыхнули. Черт возьми! Но если акцент, значит, Стивен волнуется.

– Да. – Я убрала телефон в клатч. – Германия – мой дом.

Стивен пытался не пялиться, но его взгляд то и дело возвращался к моим волосам, уложенным в легкие волны, к натренированным, слегка загорелым ногам, к зоне декольте. Иногда он решался взглянуть мне в глаза, но быстро терял контакт. Неловкость. Или… восхищение? Я точно выглядела лучше, чем четыре года назад. Здоровая, успешная. Но… Счастливая?

– Ты тут… – начал он и обвел ладонью толпу знаменитостей.

– Моя студия танцев сотрудничает с благотворительным фондом. Нас пригласили выступить. – Гордость сквозила в каждом слоге. Мои ребята, младшему из команды всего одиннадцать, сегодня покажут класс. Они могли пойти по дороге своих непутевых родителей, выбрав зависимость, насилие и тьму, но танцы спасли их. Как меня когда-то.

Стив слушал, склонив голову. Не было ничего необычного в том, что он посетил музыкальный благотворительный вечер. После распада Grape Dreams Стивен сразу начал сольную карьеру. Это все, что я знала.

Молчание затянулось. Мы отошли к дальнему столику, чтобы никому не мешать. Стивен смотрел в сторону бара, и я тоже: какой-то молодой рокер говорил с Белладонной^[52] – немецкой певицей. Кажется, она сегодня выступает. Я посмотрела на Рэтбоуна. Интересно, его проблемы с алкоголем не вернулись? Эгоистичная часть меня надеялась, что он переживал после нашего разрыва. Но недолго. Необходимо было двигаться дальше, восстанавливать из руин свои жизни.

Стивен выглядел хорошо. И пока он избегал смотреть на меня, я нагло его разглядывала. Возраст украсил, как дорогое вино. Сколько ему? Тридцать? Он снова отрастил волосы: зачесаны назад и слегка вьются на концах. Пара седых прядей блеснула серебром в тусклых прожекторах. Лучики-морщинки под зелеными глазами стали глубже, как и складка меж бровей, а лоб остался почти гладким – из-за привычки поднимать одну бровь. Секрет молодости раскрыт… Я машинально погладила свой лоб.

– Все в порядке? – неверно истолковал мой жест Стивен.

Мы столкнулись взглядами, и я коротко вдохнула. Пульс предательски подскочил, тело приятно покалывало. Как давно я такого не испытывала…

– Да, – улыбнулась. – А зачем ты приехал? Выступаешь?

Рэтбоун отрицательно кивнул:

– У меня был концерт, и мой агент предложил развеяться.

Концерт… Прилетев в Германию, я удалила все, что напоминало о Стивене Рэтбоуне. Только когда я встала на ноги: прошла терапию, получила диплом переводчика, открыла студию танцев, – вбила его имя в поиск. Мне хотелось знать, что и у него все хорошо.

Стивен записывал сольные альбомы: рок с элементами кантри. Как говорится, Техас из парня не вывезти. Он перестал быть «фронтменом популярной музыкальной группы», не попадал в новости, не ездил в масштабные туры. Но стал крепким артистом, предпочитая выступления в барах (с чего и начинал). Выиграл несколько статуэток «Грэмми» и был наставником в шоу «Америка ищет суперзвезду». Я порадовалась за Стивена, искренне. И вновь удалила его страницу.

Посмотрела на его левую руку, привычно украшенную кольцами. На безымянном кольца не было. И почему это вызвало у меня улыбку?

Я весело спросила:

– Скоро будет выступление Белладонны, хочешь посмотреть?

Зачем, Ари, зачем?! Где вежливое «приятно увидеться, я побежала по своим делам»? Мои подопечные ждут в гримерке, а я… Не могу перестать рассматривать свою первую любовь.

– Конечно, – согласился Стивен, – идем ближе к сцене.

Мы направились через толпу, и его рука касалась моего локтя. Нос сразу уловил древесные нотки и выделил их среди прочих ароматов. Я улыбнулась. Не было страха, неловкости. И желания уйти. Простите, ребята!

Около сцены свободный дугообразный диван. Я села на бархатную обивку и прикусила губу, чтобы не рассмеяться: Стивен не мог решить, куда сесть – рядом или напротив? Я бы тоже не знала. Все-таки сел рядом, сохраняя легкую, уважительную дистанцию. Но его приоткрытые губы в опасной близости от моих.