Асоль, Эмилия и Джеймс стали моими друзьями. Они до последнего умоляли не принимать Neon Cloud, но я погрязла в жалости к себе. И сны… Стеклянные глаза Майка, ухмылка Карлоса. Иногда мне снится Стивен, и это не менее болезненно. Впервые я приняла, думая о нем.

Я вновь сбежала: в работу, в наркотики, в случайные связи. Мне на все плевать. Свыклась. И надеялась жить спокойно.

Но сегодня Стивен Рэтбоун нашел меня».

Я дочитала до последней строчки. Во время чтения последних отрывков ходила туда-сюда по комнате, сжимая тетрадь побелевшими пальцами. Взгляд застыл на последнем предложении: «Стивен Рэтбоун нашел меня». «Стивен». Теперь он знает.

– Вот так, – сказала шепотом. Только сейчас поняла, что рыдаю. И рану будто омывают проточной водой. – Не жалей меня и не вини себя, – предупредила я, серьезно посмотрев на Стивена: он выглядел бледным, почти плакал. – Да, тяжело… печально, и я винила тебя, но понимаю… – Я дернула плечами. – Все в прошлом. Я справилась. И у меня был выбор – вернуться в Москву. Это мои неправильные решения.

Я ждала, что он скажет. Тетрадь закинута в комод – она мне больше не понадобится. Стивен молчал, повернув голову в сторону. Любуясь его профилем, я пыталась не замечать, как напряжены его губы, как трудно ему осознать услышанное: образ девочки с концерта окончательно растворился, и я ничуть не удивлюсь, если Рэтбоун встанет и уйдет.

Он действительно поднялся с кресла, но не ушел, а направился ко мне. Стивен протянул руку, и, когда я неуверенно подала свою, он повел меня к дивану. Коснулся моей щеки, убирая с нее локон волос. Вдруг улыбнулся.

– «Подними голову, малышка, ты не одна. Я с тобой, рядом. Мы победим любого монстра, любое зло».

Он… поет? Хриплый голос дрожал:

– «У тебя будет повод идти со мной дальше. Впереди столько прекрасного» ^[28].

Он замолчал, а я снова заплакала. Но эти слезы лечили меня. Спел… Лучше всяких слов. Музыка – слог его сердца.

Подавшись вперед, я уткнулась лбом в плечо Стивена и прошептала:

– Я верю тебе.

Когда я закончил пересказ, Джерад не изменился в лице, будто посмотрел новости по CNN ^[29]. Мы сидели в репетиционной, пили кофе из автомата и разговаривали о судьбе Аристель.

– Любопытно… – Джер почесал бритый подбородок. – Значит, она за пару месяцев растратила твои деньги, познакомилась с бандитом Карлосом, который обманом заставил ее работать в борделе, а спас ее ценой своей жизни наркоман по имени Майк?

Я кивнул.

– Этот Майк, – продолжил собеседник, – дал ей адрес какого-то Джеймса. И Джеймс устроил ее танцевать стриптиз… – Джерад помолчал. – Она трахалась с этим Майком? – поинтересовался Андерсон и отпил из пластикового стаканчика. – Фу, кофе на вкус как земля.

Я поперхнулся. Серьезно? Из всей истории… из всего этого ужаса… Ему интересно, спала ли Ари с Майком?!

– Он ей нравился, – пояснил Джерад, будто не понимал, отчего я дышу, словно после марафона.

– Ари сказала: «нет».

– Если бы его не застрелили, – не унимался друг, – она была бы с ним? Теоретически?

Я поставил стакан на стол, и кофе пролился мне на пальцы, ошпарив.

– Ч-ч-черт побери. – Потряс ладонью.

Джерад наблюдал за моей нервозностью с пытливым интересом. Я рассказал ему о дневнике Ари в надежде на понимание или хотя бы молчаливое сочувствие, а он провел очередной психоанализ. Джер копался в душах людей, разбирал на винтики, будто перед ним радиоприемники. Его интерес к мерзким подробностям едва ли удивил. Но злость желчью поднялась к горлу. Я знал: ответь наркоман взаимностью, Ари была бы с ним. И не вернулась ко мне.

– К чему ты клонишь, Джерад?

– Ни к чему, – быстро ответил он, закинув ноги на стол. – Это хорошо, что она тебя любит. Очень хорошо… Кстати, Марти определился с городом для съемок клипа. Поедем в Северную Дакоту. Ненавижу, мать его, холод. И захолустье.

– Ты из деревни, – напомнил я.

– Из Англии, янки, это другое.

Джерад пустился в долгий рассказ, как ему не нравится идея быть «деревенским кантри-придурком в дерьмовую погоду». Я не слушал, погрузившись в мысли. Через пару недель Grape Dreams уедут из Лос-Анджелеса, и я не представлял, как сказать об этом Ари.

– Хм. Она повторяет его имя во сне, это что-то да значит…

– Кто? Чье? – Я поднял голову. Джерад широко улыбался: надеюсь, его впалые щеки треснут. Он про Ари и Майка, разумеется! – Провоцируешь? – Я поднял с пола гитару.

– Проверяю, насколько сильны твои чувства.

Я усмехнулся и положил музыкальный инструмент на колени.

– Меня трясет от ревности, когда я думаю, что Ари полюбила кого-то, кроме меня. Доволен?

Джерад стиснул мое плечо.

– Друг, я за тебя беспокоюсь.

– Пф…