– Но сделала бы, – голос сорвался, – вынуди ты меня…

– Астрид, – холодно возразил он. – Мы сразу договорились, что все будет происходить по твоему согласию. В будущем мы бы выбрали стоп-слово. А преподавать я начал, потому что люблю литературу.

– По согласию?! – Внутри забурлил вулкан, и я вскочила. – Для тебя это игра, Дерек? Сценарий? Но в Луксоне была моя жизнь – реальная, без декораций. Синяки и переломы не грим. Не было никакого стоп-слова!

– Астрид…

– Замолчи. – Я провела ладонью по лицу, стирая слезы. – Не понимаю, как ты мог подумать, что у тебя получится… оправдать такое.

Он тоже встал, подошел и коснулся пальцами моей щеки.

– Что случилось в Луксоне? Я видел синяки… – Он стиснул зубы: – Я готов убить этого человека. – Серые глаза требовали правды, а пальцы с моей щеки переместились на плечо. – Кто он? Назови имя. Каждый, кто выбирает насилие, достоин смерти.

Скинув его руку, я сказала:

– По твоей логике, ты должен совершить самоубийство.

– Что? – Дерек отступил, словно от взрывной волны. Нахмурился. Помотал головой: – Тема – это иное…

– Плевать мне, о какой теме ты говоришь!

Биббо залаял в тон моему крику, и я окончательно потеряла самообладание. В горле засаднило от слез.

– Почему ты позволил влюбиться в тебя? Чтобы у меня не осталось выбора? Стать твоей подстилкой или остаться с разбитым сердцем? Я играла в твои игры, – ткнула его в грудь, – позволила себя унижать, потому что надеялась получить большее!

Дерек не реагировал на мою истерику. Его непроницаемое лицо сбивало с толку. Я привыкла видеть ссоры в Луксоне: мужчина всегда отвечал криком на крик, мог ударить, выгнать жену из дома, но Дерек…

Он криво улыбнулся и сказал:

– Тебе нравились игры. Я доводил тебя до экстаза и пальцем не тронул. Все было в твоей голове. – Он дотронулся ладонью до моего лба. – Ты сразу поняла, Астрид, я не из тех, кто трахнет тебя при случае. И не из тех, кто закрутит роман с первокурсницей из-за банальной скуки.

– Но я по-прежнему первокурсница!

– Мой курс закончится через два месяца, – напомнил Дерек. – Я терпеливый человек. Я дам тебе время. Подчинение – не всегда про физические наказания. У каждого Дома свои кинки. Может быть, ты заметила, но испытывать тебя психологически мне намного приятнее. – Он наклонился, и я задрожала от близости. – То, как ты выполняешь приказы, кончаешь для меня…

Вспыхнув от воспоминаний, я крикнула:

– Ты невыносим, профессор Ричардсон!

Он развел руками и самодовольно ухмыльнулся.

– Все равно не понимаю, что значат те фотографии. – Мой голос дрогнул, стоило вспомнить увиденное. Дерек, по его словам, против насилия, но сделал… это. В голове не укладывалось. Я вздернула подбородок: – Что случилось с Лорел? Где она? Лорел жива?

Наш разговор прервал шум в коридоре. Следом звон ключей.

– Кто-то должен прийти? – обернувшись на звук, спросил Дерек.

– Я не звала никого в твою квартиру.

Может, и следовало бы. Людей в белых халатах.

Входная дверь распахнулась, пуская по полу сквозняк.

– Что за… – Дерек вышел в коридор. – Джон? Это ты?

Я взяла себя в руки и пошла следом. Надеюсь, Дерек выпроводит соседа. Мне хотелось ясности. Мне ни на йоту не стало понятнее, что скрывает профессор.

Когда я подошла, то мои руки безвольно повисли вдоль тела. Рот приоткрылся, а с губ сорвалось ругательство:

– Ни хрена себе.

Дерек, стискивая дверной косяк, не отругал меня за сквернословие. Он молча смотрел на гостью. Сначала я видела только ее светлые волосы – остальное закрыл своим телом Дерек, но когда гостья встала на цыпочки, мы схлестнулись взглядами. Она лукаво прищурила голубые глаза.

Призраки бледные и страшные. Но призрак передо мной – из плоти и крови. Загорелый, ухоженный, чертовски красивый призрак.

– Привет, подруга.

– Лорел? – не поверила я. – Ты – Лорел Гуидзи?

– Собственной персоной, детка. – Характерно для южан она растягивала гласные и, чересчур по-настоящему для призрака, крутила на указательном пальце связку ключей. – Я пришла вернуть свое.

Она вопит сквозь кляп, и ее крики причиняют мне ответную боль. Я умираю с каждым ударом бамбуковой трости, но вновь и вновь рассекаю воздух, чтобы повторить отточенное движение. Окрашиваю ее ягодицы в малиновый цвет. Смотрю на капли крови: они текут по ее бедрам. Меня словно окунают в ледяную воду, и я захлебываюсь, теряю связь с реальностью. Истязаю ее, обездвиженную, в моей полной власти.

Я содрал кожу на пальцах, от мозолей болят ладони, а в короткие передышки, когда сознание проясняется, я испытываю боль, схожую с переломом тысячи костей. Где-то внутри, на месте сердца.