Я задумалась. Не считая вчерашнего дня, у меня не возникало сомнений, что Дерек поступает правильно и в целом он адекватен. Даже вчера ему удалось убедить меня в своей правоте. Он заботился обо мне, как давно никто не заботился. И мне понравилось «отдавать ему контроль».

– Это все?

– Угу. – Катрин потеряла интерес к нашему разговору, рассматривая еду в тарелке. – Я сразу ему сказала: так не пойдет. А он ответил: нам не по пути. Мы расстались на теплой ноте. Дерек Ричардсон – замечательный профессор, я до сих пор посещаю его лекции.

– Катрин… Он никогда… не пугал тебя? Не делал чего-то жуткого? – Перед глазами возникли кадры с полароида. – Например… – Я нахмурилась, подбирая слова. – Он не связывал тебя, не бил?

– Что? – Катрин прикрыла рот ладонью. Округлила глаза: – Дерек?! Представить не могу! Он душка! С проблемами – но душка.

– А во время секса? – Я поморщилась: даже думать о Дереке с другими женщинами оказалось неприятно. – Он не… не душил тебя и всякое такое?

Катрин задумалась, и я почувствовала, как у меня запульсировала вена на виске. Умоляю, Катрин, скажи, что он нормальный. Скажи…

– Ему нравится страстный секс, он любит быть главным в постели. Но в пределах разумного. Мои желания он учитывал. Один раз…

– Что? – Ладони вспотели.

Катрин засмеялась.

– Он случайно зажал локтем мои волосы, я вскрикнула, а он тут же начал извиняться! У нас сразу пропал весь настрой, и мы до утра обсуждали творчество Виктора Гюго. Я представить не могу, чтобы Дерек делал вещи, о которых ты говоришь. – Ее лицо вытянулось. – Он сделал что-то с тобой? Что-то страшное?

– Нет, нет, – быстро ответила я.

Не со мной.

Разве могла я разбить его образ в ее восхищенном воображении? Катрин считала профессора Ричардсона нормальным мужчиной, слегка странным в силу воспитания. Мое сердце ликовало, а вот разум…

– Дерек Ричардсон хорош, и ты это знаешь. Иди и наслаждайся его членом. – Катрин захихикала как школьница.

Я покраснела и поторопилась перевести тему:

– Ты слышала про Лорел Гуидзи?

– Конечно. – Катрин поморщила нос и наколола помидор на вилку. – Маленькая психопатка. Не знаю, что она с ним сделала, но Дерек глубоко травмирован. Может, после нее он стал таким властным.

В квартиру к профессору я шла с кипящей головой. Лорел с ним сделала?! Но я видела снимки… Вдруг их сделал не Дерек? Вдруг он хранил снимки, чтобы восстановить справедливость? Найти виновного?

Но кто причинил вред Лорел?

В квартире витал вкуснейший аромат. Мой живот-предатель заурчал: за обедом я не съела ни крошки. Заглянув на кухню, я увидела, что Дерек достает из духовки лазанью. Он все же сделал фирменное блюдо своей бабушки, но получится ли у нас насладиться едой? Я заинтригована, но не ждала от разговора ничего хорошего.

Я села на стул и позволила Дереку положить в мою тарелку аппетитный кусок лазаньи. Биббо тут же запрыгал у ног, требуя, чтобы я взяла его на колени, но я мягко отстранила щенка. Когда Дерек сел напротив и воткнул вилку в свою еду, я тихо сказала:

– Одно условие – не врать.

– Не врать, – кивнул Ричардсон.

– Те фотографии… Их сделал ты?

– Да, – ответил едва слышно.

Я втянула носом воздух. Версия о спасателе-профессоре отпадала.

– Зачем?

– Лорел попросила.

– Ага, конечно. – Я отодвинула тарелку.

– Она говорила, это искусство. – Дерек осекся. – Поешь, пожалуйста. Я старался.

– Постарайся все объяснить.

Ричардсон смотрел то на мою тарелку, то на меня. И если Биббо гипнотизировал милыми глазками: «Поделись едой», – то Дерек требовал взглядом, чтобы я поела. Когда я сдалась и съела первый кусочек – матерь божья, как вкусно! – Дерек удовлетворенно кивнул и заговорил:

– Ты когда-нибудь слышала про отношения, где один доминирует, а второй подчиняется? Подобные отношения предполагают поощрение и наказания. В том числе и физические, но для меня…

– Это называется насилие, – перебила я. – Не наказания. Пат сказала: когда бьют, то поступают неправильно.

– Согласен, – кивнул Дерек.

Он собирался произнести что-то еще, но я с усмешкой спросила:

– Тебя никогда не унижали, верно?

– Верно. В армии была дедовщина, но я быстро ее пресек.

Богатый ублюдок, пронизанный вседозволенностью.

Я откинулась на спинку стула.

– Значит, ты понятия не имеешь, каково быть на месте того, кто подвергается насилию. – Я прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Потерла лоб. – Ну и дура же я. Думала, у тебя грустная история… Тебя обижал отец или вроде того.

– Нет, – спокойно ответил Дерек. – Я просто люблю БДСМ.

Мне ни о чем не говорили непонятные четыре буквы, и он добавил:

– Когда я ушел в армию, то оказался на своем месте. Я быстро стал командиром. Но отдавать приказы мужчинам не так… сексуально. Не тот подтекст, понимаешь?

– Поэтому ты стал профессором в университете? Наивные студентки готовы на все ради стипендии.

– Ты не делала ничего предосудительного ради стипендии, – заметил он.