Переместившись на ковер, я поманил Сабу и, когда она села напротив, приступил к делу. Начал с рук, сделал пару узлов, перешел на грудь. Мне нравилось единение, что устанавливалось между нами на время сессии. Будто нас соединяла невидимая нить. Готов поклясться, наши сердца стучали в унисон. На миг я закрыл глаза. Следовало вызвать сегодня Шерил, у нее волосы с оттенком как у Астрид.

Я подумал о своей студентке, методично оплетая веревками Нижнюю. Находясь в своеобразной медитации, я впервые за долгое время не сумел полностью очистить разум. Я думал, что хотел бы показать Астрид свой мир во всех его проявлениях. Что бы ни случилось с ней в реальной жизни, во время шибари она будет в безопасности. По словам моих Саб, именно это чувство дарит связывание. Парадоксально, но, обездвиженные и уязвленные, девушки освобождались от внутренних оков.

Последний узел закончен, а каждая веревка имела равную степень натяжения. Я встал, чтобы полюбоваться работой. Идеально. Ладони приятно ныли от джута – завтра на коже проступят мозоли. Я наклонился и проверил, чтобы узлы были прочными, но не сдавливали суставы и нервные окончания. Два пальца свободно проходили между телом и веревкой в местах запястий и лодыжек. Я мог бы связать ее с закрытыми глазами, но всегда перепроверял работу и никогда не спешил. Это не бандаж для того, чтобы жестко изнасиловать Нижнюю после. Она – мой холст. Веревки – мои кисти.

– Ты готова?

Саба кивнула, и я аккуратно закрепил ее на железных кольцах. Поднимая девушку вверх, я сам испытал внутренний подъем. В теплом полумраке рассматривал веревки: они покрывали бледную кожу словно узоры. Прекрасна.

Астрид будет прекраснее.

Мне не хватало воздуха. Пару минут я кашляла и восстанавливала дыхание. Под утро я запуталась в одеяле и подумала, что меня душат. Я села на кровати, потерла лицо. Пальцы задели синяк, и я заскулила. Больно. Но отражение в зеркале радовало: гематома уменьшилась, губы не кровоточили. Я провела по ним ладонью – губы помнили о Дереке. Он не побрезговал. Не ужаснулся. Что будет, если я расскажу ему о шерифе?

Вне округа власть Дэвиса ничтожна, но я все равно боялась встретиться с ним снова. Мне было бы легче, сделай Дерек вид, что ничего не случилось, – так три года, что я жила вдвоем с отчимом, поступали горожане Луксона.

Вчера я пропустила звонок Пат: занималась до ночи домашними заданиями. Но… на самом деле я стыдилась, что не посоветовалась с подругой: она бы точно вправила мне мозги и отговорила от поездки. Закинув в сумку учебники, я набрала номер Патриции.

– Почему ты не говоришь со мной по видеосвязи? – заныла Пат. – Мне нужна твоя идиотская улыбка – я соскучилась! – и поддержка! Роль Джейн Эйр отдали другой девушке.

– Ты не похожа на Джейн, – успокоила я. Вопрос про видеозвонок я тактично оставила без ответа: узнай Патриция, что я возвращалась в Луксон, она бы разнесла весь Берроуз, отчитывая меня за глупость.

– А на кого, по-твоему, я похожа? – поинтересовалась Пат.

– Хм-м-м… Кэтрин Эрншо?^[22]

– Я истеричка с пограничным расстройством личности? Ну спасибо!

– Ты такая же красотка!

– Ладно-ладно… Думала, ты скажешь: «Элизабет Беннет». Ах, где мой мистер Дарси? – Пат театрально вздохнула.

– Ты ненавидишь этого сноба, – напомнила я.

– Точно. Идеальный для меня мужчина не создан Вселенной. Как дела с профессором?

Я принялась смахивать пыль с корешков книг, чтобы занять руки.

– Мы притираемся, – ответила туманно. – Через пару дней… – «Когда синяки исчезнут», – добавила я мысленно, – перейду к активным действиям.

– Так держать, подруга! Кстати, не думаешь приехать в Нью-Йорк после первого семестра? Покажу тебе город.

– Будет здорово. – Я мечтательно прикрыла глаза.

В Нью-Йорке шериф Дэвис точно меня не достанет. Затеряюсь в мегаполисе. Но что делать с профессором? Он останется в Хейстингсе?

Или выберет переехать со мной?

Романтичная натура во мне прочитала десяток любовных романов и видела один исход: мы сближаемся, влюбляемся, уезжаем в Нью-Йорк. Но реальность такова: наши отношения далеки от понятия «нормальные».

И в принципе от «отношений».

Во вторник лекции в Берроузе начинались позже, и студенты толпились в кофейне. Самые удачливые заняли диваны и кресла, несколько человек разместились на высоких стульях у окна, но многие остались на улице, в парке у фонтана, и грели руки о стаканы с горячими напитками.

Мой план был прост: взять латте с миндальным сиропом и почитать на лавке под ветвистым деревом. Но перед этим придется отстоять огромную очередь.

А может, и не придется: я увидела знакомую светлую макушку и подбежала к прилавку. Лиам негромко пел что-то из репертуара Backstreet Boys^[23], но, заметив меня, замолчал и ссутулился. Его уши покраснели.

– Привет, Астрид!

– Привет. Красиво поешь.

– Не говори никому. Иногда я забываю, что не в душе.