– Папа, мама, я рада, что в Луксоне мы стали ближе, – просипела я, смахивая слезы. – Спасибо, что вы рядом, – я перевела взгляд на Астрид и Дерека, посмотрела на Джона, – все вы.

Атмосфера в ресторане изменилась, будто после продолжительной бури выглянуло солнце. Прошлое невозможно стереть или исправить. У нас есть настоящее – та хрупкая неизвестность, наполненная шансами сделать что-то по-другому. И я счастлива разделить эту неизвестность с близкими.

Кто подставил меня?

Этот вопрос бесконечно крутился в голове. Я делала вид, что все в порядке, но просыпалась от кошмаров – во сне я опять стояла на сцене, а зрители кричали обидные слова. Казалось бы, все наладилось: родители уехали в Луксон, Астрид готовилась к свадьбе, а Джон управлял клубом. Я часто созванивалась с мамой и папой, помогала подруге с хлопотами и радовалась за Джона – он был на своем месте. И мне не хотелось грузить их своими проблемами. Я соврала, что меня приняли в другой театр. На самом деле я не могла смотреть в сторону Бродвея. «Маджестик», который был для меня вторым домом, и ему подобные театры вызывали отвращение.

Я подумала о Дориане. Агент, от которого я позорно сбежала, сразу пришел в голову как главный злодей. Но кто я? Мелкая сошка. У него много других актрис, и он вряд ли бы стал устраивать сложную схему: делать скрины из видео, подменять программки и выбирать момент для публичного унижения. Контракты с Дорианом мы подписывали после кастингов, по факту съемок, и формально я ничем ему не обязана. Та глава закрыта, и он наверняка забыл обо мне, но… других подозреваемых не было.

Придется вспомнить, чему меня учил отец, и провести расследование. Я достала номер агента из черного списка и позвонила. Послышались длинные гудки: Дориан не отвечал. Он имел полное право злиться, но можно же было ответить, чтобы послать меня на хрен? Спустя пять неотвеченных вызовов я поехала к Дориану домой, в Бруклин.

Метро было переполнено, как всегда в час пик, а подъезд такой же грязный, с запахом сигарет и мочи. Я задыхалась от вони, но упрямо стояла у квартиры и барабанила в дверь.

– Дориан! Открой, Дориан! Надо поговорить!

Я прислонилась ухом к двери, но ничего не услышала – ни голосов, ни музыки, ни шагов. Подергав ручку, я пнула дверь.

Из соседней квартиры высунулась старушка с облезлым черным котом на руках. Желтые глаза питомца светились в темноте, а шерсть торчала во все стороны. Кот недобро мяукнул, и старушка проскрипела:

– Убирайся, или вызову полицию!

– Мой друг, – я указала на квартиру Дориана. – Он дома?

– Давно его не видела. – Старушка захлопнула дверь.

Внутри росла паника, которую не получалось успокоить или игнорировать. Какого черта? Я поспешила выйти на воздух. Стены подъезда будто сжимались, усиливая тревогу.

Может, Хогарт знает, где мой мерзавец-агент?

Я позвонила Хогарту, но вновь услышала только гудки. Плохое предчувствие усилилось и стиснуло горло цепкими когтями. В памяти всплыл разговор в закусочной. Хогарт пытался предупредить меня? Но о чем? Или он вместе с Дорианом что-то задумал за моей спиной? Надо во всем разобраться! Хогарт много времени проводил в студии. Иногда мне казалось, что он там жил, поэтому я поехала именно туда.

В офисе при студии быстро нашла нужный кабинет.

– Хогарт! Ты тут?

Я повернула ручку, и та подалась.

Внутри царил хаос, словно кабинет покинули в спешке. На полу валялись бумаги, ящики выдвинуты, плакаты с фильмами порваны, а на столе кружки с недопитым кофе. Жалюзи плотно закрыты.

– Эй? – позвала я. Вдруг эксцентричный режиссер выпрыгнет из шкафа? – Хогарт?

– Хогарт здесь больше не работает, – ответила проходившая мимо ассистентка. Я узнала ее – пару раз она помогала на съемках.

– Почему? – Руки дрожали, и я сцепила их в замок.

– Не знаю, – равнодушно ответила ассистентка. – Уволился. Уже неделю его не видели.

Она поспешила по своим делам, а меня будто ударили в солнечное сплетение. На одеревенелых ногах я дошла до холла и упала на диван. Паника захлестнула с головой. Я снова набрала номер Хогарта.

– Ответь. Ответь!

Надеюсь, он спит, или занят на съемках, или пишет очередной сценарий. Только бы с ним не случилось ничего плохого. Но спустя час и сотню попыток дозвониться я все так же слышала мертвые гудки. Мертвые…

Грудь сдавило, и не получалось сделать глубокий вдох. «…Индустрия только берет и берет, она ничего не отдает взамен. А иногда потери невосполнимы», – сказал Хогарт в нашу последнюю встречу.

Что-то случилось. Что-то плохое.

Я выбежала на улицу и огляделась. Нью-Йорк выглядел непривычно пустынным. Фонарные столбы потрескивали над головой, вдали гремела подземка, ветер гонял по тротуарам мусор. Я втянула в легкие вечерний воздух, который пах страхом.

Дориан исчез. Хогарт исчез. Может исчезнуть кто-то еще.

Например, я.

Когда телефон зазвонил, я подпрыгнула на месте и торопливо ответила, даже не взглянув на экран.

– Алло! Хогарт?