— Будь в безопасности, — приказал он с торжественностью, которую я почувствовала в своей груди.

Я медленно кивнула, жест, который он повторил, прежде чем повернулся, чтобы войти в кирпичное здание.

— Есть чем заняться, так что давай покончим с этим, окей? — наконец сказал Зевс, хотя и не мне в лицо, потому что он уже вел нас внутрь.

— Мне нужно пойти домой или, типа, позвонить в полицию, — сказала я, настолько сбитая с толку поворотом событий, что не знала, в какую сторону идти — вверх или вниз.

Как всегда в те моменты паники и боли, все, что я знала, был Зевс. Итак, хотя я знала, что должна вернуться к жизни Луизы менее чем через шесть часов, я прислонилась к Зевсу, когда он подтолкнул меня вперед, и наслаждалась его близостью. Я воспользовалась возможностью, чтобы изучить его запах, чему я удивлялась в течение многих лет.

Темный лес; сосны и кедры, свежий воздух с легким привкусом табака. Я втянула пьянящую смесь в легкие, закрыла глаза и запечатлела ее в памяти.

— Никакой полиции, — прорычал Зевс, протаскивая меня через темное помещение, а затем поднял так, как будто я ничего не весила, чтобы посадить на высокий табурет рядом с баром. — Подожди здесь.

Он не стал дожидаться моего ответа, а зашагал прочь по коридору.

Я нашла время, чтобы сделать глубокий вдох, и вместо того, чтобы сосредоточиться на безумии, когда мне в лицо тычут пистолетом (почему-то не в первый раз в моей жизни, а во второй), я изучила здание клуба Падших.

Это было довольно огромное открытое помещение, обшитое панелями из темного дерева, но раскрашенное множеством неоновых вывесок на стенах, которые сигнализировали о чем-то вроде “Живи свободно, умри крепко, но только если ты не сможешь убить их первым”. Там же была коллекция тюремных фотографий, освещенных потолочной лампой, ведущей по коридору, в котором исчез Зевс. Я сразу обратила внимание на его неподвижность, свирепый взгляд, высунутый язык, символ «камень на камне», созданный его пальцами прямо рядом с табличкой, которую он носил, так что поначалу эмблема восстания была незаметна.

В дальнем конце прямоугольной комнаты стояли два бильярдных стола, покрытых черным войлоком, между ними музыкальный автомат, который даже сейчас играл хард-рок (Цеппелин), и пара высоких столов с табуретками. На одной стене был установлен огромный антикварный Харлей, на другой — массивный телевизор, перед которым стояла пара длинных низких черных кожаных диванов. Пространство для отдыха и барная зона, в которой я сидел, были частично разделены черной сетчатой стеной, которая придавала всему заведению жуткую прохладу и была бы моей любимой особенностью, если бы не тот факт, что массивный квадратный бар, за которым я сидел, был полностью покрыт граффити, самым большим из которых был огромный изображение логотипа Fallen, черепа с огненными, изодранными крыльями и их девиза: Живи свободно, умри крепко.

— Вау, — выдохнула я.

— Блять, что-то еще, не так ли? — высокий, тощий парень, покрытый татуировками, появился рядом со мной, скользнув на табурет с широкой улыбкой.

Он не был плохим парнем, несмотря на то, что был слегка пугающим, но было что-то в его улыбке, что задело меня за живое, как будто он ожидал, что мои трусики растают при виде этого.

Я скрестила ноги, внезапно остро осознав крошечную длину своих рабочих шорт.

— Да, это классное место. Чище, чем я думала, для группы байкеров, — призналась я.

Он рассмеялся.

— Есть сучки, которые поддерживают здесь чистоту.

Я старалась не морщиться от терминологии или мысли об одной из тех женщин с Зевсом. — Похоже, только женщины могли знать, как содержать место в такой чистоте.

Еще один смешок.

— Должен заметить это после одного из наших шиндигов. Гребаный беспорядок.

Я сморщила нос при этой мысли, что заставило его улыбнуться еще шире.

— Ты настоящее наслаждение, ты знаешь это? — спросил он меня, наклоняясь вперед, чтобы положить руки на бедра, что придвинуло его намного ближе ко мне, его лицо оказалось на одном уровне с моей грудью в моем укороченном топе с глубоким вырезом.

Я слегка откинулась назад, но подмигнула ему, чтобы смягчить упрек.

— Мне уже говорили.

— Попробуй, думаю, это будет так же сладко, — продолжил он, сверкая глазами. Настала моя очередь смеяться, прикрывая рот рукой.

— Ты разыгрываешь меня этим, верно?

Его ухмылка не выражала раскаяния, когда он выпрямился, пожав плечами.

— Нельзя винить мужчину за то, что он пытается сейчас, не так ли?

— Она, может, и нет, но я, блять, вполне могу. Отвали, Скелл. Лу слишком умна, чтобы поддаться на твои дурацкие реплики, — проворчал Зевс, возвращаясь в комнату, за ним следовали тощий рыжий паренек, едва старше меня, и мужчина с повязкой на глазу.

Парень по имени Скелл поднял руки вверх, сдаваясь.