На данный момент симптомы были не так уж плохи. Единственный курс химиотерапии, который я прошла летом, замедлил прогрессирование рака, но не остановил его, не обратил вспять. В декабре мне предстоял еще один, более интенсивный раунд, и я знала, что тогда будет хуже. Одышка, зуд кожи и постоянная усталость усиливались бы бесконечной тошнотой и ломотой в костях.

Так что, на данный момент, физически я была в порядке. Я боролась, испытывая оптимизм по этому поводу, потому что это был единственный способ чувствовать себя так, если у тебя была надежда выжить в аду.

Но я жила на острове. Это был второй удар под дых от рака, то, как он изолировал вас от ваших близких, заставлял вас чувствовать, что никто не мог вас понять и что никто не хотел этого на самом деле, потому что вы превратились в какого-то пожирающего надежду монстра, зараженного кошмарами и пугающе заразного.

Не было никого, кто мог бы это понять.

Никто, как я думала, кроме моего собственного монстра-хранителя.

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании шестого урока, разрушая мои гнетущие грезы. Риис немедленно обнял меня за плечи и наклонился ближе ко мне, его глаза встретились с моими, когда он прошептал:

— Я здесь, Луиза. Ты можешь этого не видеть и, черт возьми, ты можешь даже не хотеть этого, иногда я не могу сказать. Но ты действительно хочешь меня, я здесь.

Я молча кивнула, виноватая и пораженная тем, насколько точно он попал в цель. Он еще долго смотрел мне в глаза, прежде чем кивнуть, а затем отошел, чтобы присоединиться к толпе студентов, выходящих за дверь.

— Луиза, — окликнул меня мистер Уоррен, когда я перекинула свою сумку через плечо и направилась вслед за Риисом. — Останься на минутку.

Я кивнула, затем подождала, пока последние несколько студентов уйдут, чтобы я могла закрыть за ними дверь. Мистер Уоррен не любил разговаривать при открытой двери.

— Чем я могу вам помочь, мистер Уоррен? — спросила я своим отработанным, приторным голосом.

Мой учитель биологии не был моим любимым учителем; это место заняла мисс Айронс, моя бывшая учительница английского языка и истории IB, которая с тех пор уволилась из-за шквала сплетен о том, что она трахалась с учеником. Я не верила слухам, и любой, кто знал мисс Айронс, тоже не поверил бы. Она была воплощением благоразумия, кроткой женщиной с улыбкой, которая заставляла вас чувствовать себя ангелом, улыбающимся вам сверху вниз. Она была единственным человеком, которому я рассказала в прошлом году, когда мне впервые поставили диагноз, и я пропустила наши нечастые чаепития в ее книжном классе.

Так что нет, мистер Уоррен не был моим любимым учителем.

Но я была его любимой ученицей.

Он сиял мне своей прекрасной улыбкой, когда обошел свой стол, чтобы прислониться к стойке и засунуть большие пальцы в карманы своих ярко-синих брюк. Он был симпатичным парнем, из тех безукоризненно ухоженных мужчин, которые оскорбляли мою чувствительность, потому что разве мужчина не должен быть, ну, мужественным?

— Как поживает моя любимая ученица? — спросил он.

Я пристроила свою задницу на край стола в первом ряду напротив него и пожала плечами. — Хорошо, предвкушаю зимние обручи.

Я не была взволнована.

Быть болельщицей было тем, чем женщины в семье Лафайетт были с тех пор, как была основана академия Энтранс Бей так что у меня действительно не было выбора в этом вопросе.

Школьные цвета и помпоны были совершенно не в моем вкусе.

— Конечно, самое яркое событие осеннего семестра. — Он кивнул. — Что ж, я не задержу тебя надолго. Я просто хотел спросить, не хотела бы ты стать помощником учителя в этом году. Я знаю, что до конца семестра осталось несколько недель, но мне нравится не торопиться с этими решениями и быть уверенным, что я найду подходящего ученика для этой работы.

Я моргнула в ответ на его улыбку продавца автомобилей, но хорошо тренированная часть моего мозга уже говорила:

— Конечно. Спасибо, что обратили на меня внимание.

У меня не было времени быть помощником его учителя. Я тренировалась в танцевальной студии четыре раза в неделю, пока мое тело еще могло выдерживать такую напряженную работу, я проводила по крайней мере несколько часов каждую неделю со своим подопечным, страдающим аутизмом, Сэмми, и я проходила полную программу международного бакалавриата в школе, что было эквивалентно получению университетского уровня курсы.

Как у Лулу, у меня был столь же плотный график, и теперь нужно было разобраться с проблемой Зевса и тратить дополнительные часы каждую неделю на обдумывание.

Но мистер Уоррен был лучшим другом моего отца.

И то, чего хотел Бенджамин Лафайетт, он получил.

Поэтому я не потрудилась отказать ему, потому что было очевидно, что они вдвоем уже говорили об этом, приняли решение, и это была просто формальность.

— Отлично. — Он ухмыльнулся и шагнул вперед, чтобы быстро обнять меня. — Я так рад, что в моей команде есть такая способная молодая женщина. Ты будешь нужна мне каждую среду после школы в течение двух часов. Ты можешь работать здесь со мной.

— Круто.