И я сделал бы почти все, что она от меня хотела. Кто бы отказался, когда под ногами мягкое, теплое тело, губы пухлые от поцелуев, а глаза горят желанием?

Черт побери.

Пульс желания пронесся сквозь меня, ударив по члену достаточно сильно, чтобы он запульсировал.

Я должен прекратить слушать. Будет очень неловко, если приедет Виктер, а у меня будет стоять член.

— Мы просто поцеловались. Вот и все, — сказала Дева.

Но это было не все. Я поцеловал ее и в другом месте.

Не то чтобы мне нужно было думать об этом в данный момент. Я сдвинулся с места, раздвинув ноги, и нахмурился. Ради всего святого, она говорит о поцелуях, а я думаю о том, что, честно говоря, было очень скромным занятием, и это не должно меня возбуждать.

— О, боги, Поппи, — сказала Тони через несколько мгновений. — Мне так хочется, чтобы ты осталась.

— Тони, — сказала она со вздохом.

— Что? Ты не можешь сказать, что не жалеешь, что не осталась. Ни капельки.

Я снова наклонил голову, ожидая… и ожидая.

— Держу пари, что, если бы ты осталась, ты бы уже не была Девой, — заметила Тони.

Нет, она все еще была бы ею. Я бы не переступила эту черту в этом чертовом борделе. Я бы ни за что не переступил эту черту с ней.

— Тони!

Я услышал ее шок, и мои губы дернулись.

— Что?

Тони рассмеялась.

— Я шучу, но могу поспорить, что ты едва ли была бы Девой, — добавила она, и да, она едва ли была бы ею. — Скажи, тебе… это понравилось? Поцелуи?

— Да, — прозвучал почти тихий ответ. — Мне понравилось.

Я знал это, но все равно улыбнулся.

— Тогда почему ты так расстроена тем, что он твой охранник? — Спросила Тони.

— Почему?

В голосе Девы прозвучало недоверие.

— Наверное, твои гормоны мешают тебе мыслить здраво.

— Мои гормоны всегда мешают мне здраво мыслить, спасибо тебе большое.

Я засмеялся под нос.

— Он меня узнает, — сказала Дева. — Он должен узнать меня, как только услышит мою речь, верно?

Поздно беспокоиться.

— Наверное — ответила ее подруга.

— А если он пойдет к герцогу и расскажет ему, что я была в «Красной жемчужине»? — Спросила Дева, явно волнуясь, но ей это было ни к чему. — Что я… позволила ему поцеловать меня? Он, должно быть, один из самых молодых королевских гвардейцев, если не самый молодой. Очевидно, что он заинтересован в продвижении по службе, а что может быть лучше, чем добиться благосклонности герцога? Ты же знаешь, как относятся к его любимым гвардейцам или сотрудникам! С ними обращаются практически лучше, чем с придворными.

Это было последнее, о чем она должна была беспокоиться, когда дело касалось меня.

— Не думаю, что он заинтересован в том, чтобы добиться расположения Его Светлости, — возразила Тони. — Он сказал, что ты красивая.

— Я уверена, что он был просто добр.

Мои глаза сузились. Я не был добр. Это был один из редких случаев, когда я говорил правду с тех пор, как вернулся в это дерьмовое королевство. Она была ошеломляющей.

— Во-первых, — начала Тони, — ты прекрасна. Ты знаешь, что…

— Я говорю это не для того, чтобы выудить комплименты.

— Я знаю, но я почувствовала непреодолимую потребность напомнить тебе об этом, — возразила Тони, и я был рад, что она это сделала. — Ему не нужно было ничего говорить в ответ на то, что герцог вообще вел себя как задница.

Тони определенно стала снова моей любимицей.

— Он мог просто проигнорировать его, — продолжила она. — И перейти к клятве королевского гвардейца, которая, кстати, прозвучала как… секс.

Я улыбнулся.

— Да, — согласилась Дева. — Да, это так.

Кривая улыбка растянулась, обнажив клыки в пустом зале.

— Мне чуть не пришлось обмахивать себя веером, чтобы ты знала, — сказала Тони. — Но вернемся к более важной части этого развития событий. Как ты думаешь, он уже узнал тебя?

— Не знаю. В ту ночь я была в маске, и он ее не снял, но я думаю, что узнала бы кого-нибудь в маске или без нее.

— Хотелось бы думать, что узнаю, и я очень надеюсь, что это сделает королевский гвардеец, — ответила Тони.

— Тогда, значит, он решил ничего не говорить, — размышляла Дева. — Хотя, возможно, он меня и не узнал. В той комнате было тусклое освещение.

Я бы узнал ее где угодно.

— Если он не узнал, то, думаю, узнает, когда ты заговоришь, как ты сказала. Ты же не можешь молчать каждый раз, когда находишься рядом с ним, — заявила Тони. — Это было бы подозрительно.

— Очевидно.

— И странно.

— Согласна, — сказала Дева. — Не знаю. Либо он не узнал, либо узнал и решил ничего не говорить. Может быть, он задумал возложить это на мою голову или что-то в этом роде.

— Ты невероятно подозрительный человек.

Черт возьми, так оно и было.