Образ воды рассеялся, когда Поппи слегка прижалась ко мне. Из глубин моей памяти возник другой образ. Гладкая скала. Прозрачная вода в тени, пахнущая сиренью. Пещера.

Я готов был поклясться, что ощутил присутствие Поппи, когда мои последние воспоминания о ней начали складываться в единое целое. Как будто она была в моем сознании. У меня перехватило дыхание.

Я открыл глаза, сердце бешено забилось, когда я посмотрел на Поппи.

— Хватит, — прохрипел я.

Цвет вернулся к ее коже.

— Хватит.

Поппи… боги, как всегда упрямая, вцепилась в мое запястье. Очевидно, она не верила, что с нее хватит. Она потянула за проколы, которые я создал, и эти жадные потягивания ударили по каждой сенсорной точке моего тела.

— Поппи, — простонал я, выдергивая из ее рук свое запястье.

Она начала пятиться, но потом расслабилась, прижавшись ко мне, и ее глаза снова закрылись. Ее вид напомнил мне о том, как она заснула, когда я рассказывал ей о своих шрамах. Сытая. Умиротворенная. Счастливой.

Я откинул назад непокорную прядь волос, перебирая пальцами шелковистые спутанные волосы, и снова прислонил голову к стене. Признаться, я немного растерялся, просто обнимая ее в тишине. Я даже не был уверен, сколько времени прошло, но я не забуду эти спокойные моменты, даже если мир снаружи потребует от меня этого.

— Поппи, — позвал я ее. — Как ты себя чувствуешь?

— Мне не холодно, — ответила она через мгновение. — Моя грудь… она не холодная.

— Так и должно быть.

— Я чувствую себя… по-другому, — добавила она.

На моих губах заиграла улыбка.

— Хорошо.

— Я чувствую, что мое тело… парит.

— Это пройдет через несколько минут, — сказал я ей.

Кормление вызывало кайф. Это было не единственное, что оно вызывало, но пока она оставалась такой, какой была, эффект проходил.

— Просто расслабься и получай удовольствие.

— Мне больше не больно.

Несколько мгновений Поппи молчала.

— Я не понимаю.

— Это моя кровь.

Эта прядь уже перебралась на ее щеку. Мне очень понравилась эта прядь. Я зачесал ее назад. Поппи вздрогнула, и до меня донесся запах, отличный от запаха ее крови. Я проигнорировал его.

— Кровь атлантийцев обладает целебными свойствами. Я же говорил тебе об этом.

— Это… это невероятно, — пробормотала Поппи.

— Правда?

Я потянулся к ней и взял ее за руку.

— Ты не была ранена здесь?

Она посмотрела, но ничего, кроме засохшей крови и грязи, не омрачало ее плоть.

— А здесь?

Я переместил руку так, чтобы большой палец провел по верхней части руки, прямо под плечом.

— Здесь тебя не царапали когтями?

И снова ее взгляд проследил за тем, куда я направил его. Ее переполняло удивление.

— Здесь… нет новых шрамов.

— Новых шрамов не будет. Это то, что я обещал, — напомнил я ей.

— Твоя кровь…

Она сглотнула.

— Она удивительная.

Я был рад, что теперь она так думает. А позже? Скорее всего, это будет совсем другая история.

Взгляд Поппи вернулся к моему.

— Ты заставил меня выпить твою кровь.

— Заставил.

Она сморщила нос.

— Как?

— Это одна из тех вещей, которые происходят в период становления, — объяснил я. — Не все из нас могут… принуждать других.

— Ты делал это раньше? — Спросила она. — Со мной?

— Тебе, наверное, хотелось бы обвинить в этом свои предыдущие поступки, — сухо констатировал я. — Но я этого не делал, Поппи. Я никогда не нуждался в этом и не хотел.

Смущение улеглось, заставив ее поджать губы.

— Но ты сделал это сейчас.

— Да, сделал.

Ее глаза сузились.

— Ты даже не говоришь, что тебе стыдно.

— А мне и не стыдно, — признался я, борясь с ухмылкой. — Я сказал тебе, что не позволю тебе умереть, и ты бы умерла, принцесса. Ты умирала.

Холодная, резкая боль пронзила мой желудок.

— Я спас тебе жизнь. Некоторые сочли бы нужным поблагодарить за это.

— Я не просила тебя об этом, — сказала она, и я никогда еще не был так благодарен за то, что ее упрямый подбородок поднялся.

— Но ты ведь благодарна, не так ли? — Поддразнил я.

Поппи поджала губы.

В ее глазах вспыхнуло веселье.

— Только ты можешь поспорить со мной по этому поводу.

— Я не обернусь…

— Нет.

Я вздохнул, опуская ее руку к животу.

— Я сказал тебе правду, Поппи. Атлантийцы не создавали Жаждущих. Это сделали Вознесенные.

Поппи уставилась на меня, ее грудь резко поднялась, и мне показалось, что я увидел это. Небольшое согласие, прежде чем она посмотрела на открытые деревянные балки потолка.

— Мы в спальне.

— Нам нужно было уединение.

Она нахмурила брови.

— Киеран не хотел, чтобы ты меня спасал.

— Потому что это запрещено.

— Я превращусь в вампира?