Примерно через час после возвращения в Хейвен Кип резкое, высокочастотное рычание волков и их мощный вой привлекли в лес между поместьем Берктон и Новым Пристанищем в безумие. Высоко над нами в соснах взлетели птицы, рассеивая воздух. Мелкие существа разбегались из-под кустов и валунов. Из глубины темных уголков леса доносились вопли Жаждущих.

Я слышал тревожный зов волка сотни раз в жизни, но от этого воя у меня зашевелились все волосы на теле и встали дыбом.

Потому что я знал.

Но я понимал, как. Это не имело никакого смысла, но всеми фибрами своего существа я чувствовал, что с Поппи что-то случилось.

Я перевел взгляд на Киерана.

— Беги.

Он не колебался. Он притормозил свою лошадь и спрыгнул с нее, на бегу переходя в волчью форму. Когда я поймал поводья его лошади, он был уже не более чем размытым пятном. Поравнявшись с Сетти, я поскакал сквозь дебри сосен, а шквалы ветра все усиливались и усиливались.

Ветер жалил мне щеки, когда мы перепрыгивали через валуны и поваленные деревья, и сердце мое колотилось. Я не чувствовал ни ледяной сырости, ни толчков при приземлении, когда копыта Сетти взбивали снег и землю. К моему дыханию присоединилось дыхание лошадей. Облегчение от того, что вместо отца приехал Аластир, давно прошло, когда я сильно толкнул Сетти и другого коня. Теперь я чувствовал только нарастающий ужас.

С Поппи что-то случилось.

С каждой минутой и часом это необъяснимое знание только усиливалось. Неужели она сбежала? Она заболела, несмотря на то, что я промыл ей рану? Кто-то причинил ей вред?

Если бы кто-нибудь хоть на дюйм прикоснулся к ее коже, он бы умер. Неважно, кто это был. Их жизнь была уже закончена.

Когда сосны начали редеть, я понял, что уже близко. Притормозив Сетти и вторую лошадь, я выпрыгнул из седла и помчался по земле. Я мчался сквозь деревья, перелетая через камни и толстые ветки, устилавшие скользкую заснеженную землю. Сапоги несколько раз поскальзывались, но я не сбавлял скорости. Какой-то первобытный инстинкт подсказывал мне, что нельзя терять времени.

Сквозь сосны показался блекло-серый камень Хейвен Кип, и я пригнулся, напрягая все свои элементарные силы. Я вырвался из-за деревьев и помчался через двор — мимо встревоженных, вышагивающих вольвенов, мимо размытых лиц. Я замедлил шаг, только когда заметил Нейлла, выбегающего из дверей крепости.

— Где она? — Потребовал я.

Его глаза были такими широкими, какими я их никогда не видел, а белки резко выделялись на фоне кожи.

— Киеран отвел ее наверх, в твои покои.

Я повернулся и направился к лестнице.

— Насколько все плохо?

Нейлл отставал от меня на шаг.

— Это… это плохо.

Когда я распахнул дверь, в груди у меня заныло, и до меня донесся запах ее крови.

— Кто виноват?

— Те, кто еще жив, находятся в камерах, — ответил Нейлл, когда я бросился по ступенькам. — Мы пытались остановить их, но нас было чертовски мало. Она сопротивлялась, и она… черт, она спасла жизнь Делано там, внизу. Клянусь богами, она спасла. И я даже не знаю, почему.

Я тоже не знал. Я толчком распахнул дверь и вышел в открытый холл второго этажа. Запах ее крови был еще сильнее.

— Я хочу, чтобы они остались живы. С ними буду разбираться я.

— Понял.

— Я оставил Сетти и лошадь Киерана в лесу, — сказал я ему. — Там есть Жаждущие…

— Я приведу их.

Неилл повернулся и, запрыгнув на перила, ухватился за них. Он присел.

— Кас, мне… мне очень жаль. Мы подвели тебя.

— Нет, не подвели, — прорычал я, когда дверь комнаты распахнулась, и появился Элайджа. — Это я подвел.

Сжав руки в кулаки, я прошел мимо заметно притихшего Элайджи и остановился.

Киеран сидел у потрескивающего камина, держа на коленях Поппи. Рука его была прижата к ее животу. Красный цвет просачивался сквозь его пальцы и забрызгивал пол. А Поппи… ее глаза были закрыты, кожа слишком бледная. На мгновение я подумал, что она… ох, черт, я думал, что ее уже нет. Но потом я увидел кинжал, зажатый в ее руке.

Киеран поднял голову, его черты лица были мрачными.

— Кас…

Я знал этот взгляд.

Я слышал окончательность в его голосе.

Я отказался признать что-либо, расстегивая плащ и позволяя ему упасть на пол. Заметив, что Элайджа закрывает дверь, я стянул перчатки и отбросил их в сторону. Я потянулся к ней, когда Киеран поднялся и взял ее на руки.

Она не издала ни звука. Она ничего не сделала, пока я поворачивался, и мое сердце гулко стучало. Я чувствовал, как холодеет ее кожа под одеждой. Я резко вдохнул, увидев свежие зазубренные раны на ее руке и под плечом. Вольвен изрезал ее когтями.

Охваченный ужасом, я опустил ее на пол у костра и переложил на бок. Киеран молча последовал за мной, снова положив руку на рану — слишком близко к ее сердцу.