Проведя ртом по зажившим ранам, я прижался к ним поцелуем, отдавая им должное уважение. У нее перехватило дыхание, и я опустился еще ниже, ниже пупка. Я обхватил рукой ее бедра, раздвигая ее так, чтобы она оказалась на ширине моих плеч. Опустив рот на влажную промежность, я поднял на нее взгляд.

— Хоук, — прошептала она.

Я усмехнулся.

— Помнишь первую страницу дневника мисс Уиллы?

— Да.

Не сводя с нее взгляда, я поцеловал ее между бедер. Спина Поппи выгнулась. Я не отворачивался. Она тоже, но мое сердце заколотилось, когда я провел языком по ней, пробуя ее на вкус, и, боже, она была так чертовски хороша на вкус. Такая чертовски сладкая. Я погрузил язык в ее тепло, и мышцы моего тела сжались от желания. Я сдвинул голову, проводя языком по натянутому пучку нервов.

Бедра Поппи приподнялись, вызвав у меня одобрительный гул. Я смотрел, как я втягиваю ее клитор в свой рот. Ее голова откинулась назад, и она застонала.

Боги, я мог кончить от одного только ее вкуса, от вида ее груди, быстро поднимающейся и опускающейся, от упрямого подбородка и от того, как она так сладко отдавалась нарастающей в ней дикости.

И я чувствовал это — дрожь в ее ногах, трепет ее дыхания. Я пировал ею, облизывая и посасывая, пока не утонул в ее запахе. Пока я не понял, что могу жить только за счет ее вкуса.

— О, боги, — задыхалась она, впиваясь пальцами в простыню.

Ее ноги выпрямились.

— О, боги, Хоук…

Она вскрикнула, ее тело дернулось и задрожало, когда она кончила. Ее позвоночник прижался к матрасу, а ее бегающий взгляд встретился с моим.

Я в последний раз попробовал ее на вкус, затем поднял голову. Пока она смотрела, я провел языком по нижней губе.

— Медовая дыня, — простонал я. — Как я и говорил.

Поппи задрожала, и я улыбнулся.

Боль в моем члене и челюсти усилилась, когда я прошелся по ее телу и прижался к ее шее. Она смотрела на меня своими изумрудными глазами с опущенными веками и задрожала, когда мои бедра коснулись ее бедер. Мои чертовы руки дрожали, когда я снова расположился над ней. Ее глаза закрылись.

— Поппи, — прошептал я, желание обладать ею стало первобытным.

Я поцеловал ее, позволяя ей ощутить вкус себя на моих губах, когда мой член прижался к горячей влаге. Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрел на нее сверху вниз.

— Открой глаза.

Она сделала то, что я просил.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты открыла глаза, — сказал я.

— Почему?

Я засмеялся.

— Всегда так много вопросов.

Она тихонько вздохнула.

— Я думаю, ты будешь разочарован, если у меня их не будет.

— Правда.

Я переместил руку с ее шеи на грудь.

— Так почему? — Спросила она.

— Потому что я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты увидела, что ты делаешь со мной, когда прикасаешься ко мне.

Она задрожала.

— Как… как ты хочешь, чтобы я тебя трогала?

То, как она это спросила… Это, блять, убивало меня.

— Как хочешь, принцесса. Ты не сможешь сделать это неправильно.

Медленно она отпустила простыню. Я смотрел, как она подносит руку к моей щеке. Ее прикосновение было таким нежным. Она провела кончиками пальцев по моей челюсти, затем по губам, и я почувствовал эту ласку во всех частях своего тела.

Затем она исследовала то же, что и я, скользнула рукой по моей груди, вызвав у меня быстрый и глубокий вздох. Она продолжила движение между нами, прослеживая мышцы нижней части моего живота. Когда она дошла до линии грубых волос под моим пупком, я, наверное, перестал дышать. Но я не двигался, только лениво обводил большим пальцем ее сосок. До тех пор, пока кончики ее пальцев не коснулись моего члена.

Все мое тело дернулось.

— Пожалуйста. Не останавливайся, — взмолился я, когда она остановилась. — Боги, не останавливайся.

Поппи сделала то, о чем я просил, ее взгляд был прикован ко мне, когда она провела пальцами по основанию моего члена. Мои губы разошлись, когда она провела по вене, остановившись на полпути, чтобы обхватить меня пальцами. Моя голова откинулась назад. Я задрожал, чувствуя, как по мне прокатывается изысканное наслаждение. Она ослабила хватку, и мое дыхание участилось, когда она скользнула рукой к кончику головки. Все мое тело содрогнулось, когда она снова крепко сжала его.

— Боги, — прорычал я.

— Это нормально?

— Все, что ты делаешь, более чем нормально.

Я застонал, когда она провела ладонью по моему члену.

— Но особенно это. Абсолютно.

Поппи засмеялась, а затем сделала это снова. Мои бедра последовали за ее движением, в груди заурчало от потребности.

— Ты видишь, что делают со мной твои прикосновения? — Спросил я, наваливаясь на ее ладонь.

— Да, — прошептала она.

— Это убивает меня.