Его ноздри раздулись, он сделал шаг ко мне, но затем остановился. Костяшки его правой руки побелели от того, как крепко он сжимал рукоять своего меча. Он не выхватил его. Хотя было видно, что он хотел это сделать. Какой-то инстинкт, которым он обладал, не позволил ему сделать совершенно глупый выбор. А может быть, это была смекалка. Смит был настолько же умен, насколько и ублюдок.

И я начал думать, что он, пожалуй, слишком мудр. Слишком наблюдателен.

Потому что он с первого дня был у меня на хвосте, следил за каждым моим шагом и задавал слишком много вопросов.

— О твоем неуважении будет доложено, — сказал он наконец, его тон стал еще выше, чем обычно. — Посмотрим, что скажет командир Янсен.

Моя улыбка стала еще шире.

— Полагаю, что так и будет.

— Просто чтобы ты знал, — процедил он, подняв свой острый подбородок, — я не свожу с тебя глаз, Флинн.

— Почти всегда, — ответил я и подмигнул.

Плечи лейтенанта Смита напряглись. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но, к сожалению, он пошел вперед, задев меня плечом, когда продолжал идти по тропе патруля.

Усмехнувшись, я посмотрел туда, где Пенс почти скрылся в тени парапета.

— Какого размера у тебя яйца? — Спросил охранник.

Я фыркнул.

— Нормальный размер, насколько я знаю.

— Не уверен.

Пенс перебрался через опору, проводя рукой по развевающимся на ветру волосам.

— Смит — мудак.

— Я это знаю.

— Тогда ты должен знать, что он собирается сделать именно то, что сказал. Он пойдет к командиру.

— Не сомневаюсь, — сказал я, поправляя ремень своего балахона и глядя на то место, где я в последний раз видел охранника. — У Джоула Крейна есть комната в общежитии, верно?

— Да. Он на третьем этаже.

Пенс нахмурил брови.

— Почему ты спрашиваешь?

Я пожал плечами.

Пенс пристально посмотрел на меня.

— Ты ведь совсем не беспокоишься о лейтенанте, не так ли?

— Вовсе нет.

И я не волновался.

Лейтенант Смит даже не значился в списке тех вещей, которые меня волновали.

Я поднял взгляд на каменные башни Цитадели, затем посмотрел дальше, за пределы Нижнего квартала и Рощи Желаний, за более широкие, красивые улицы и пышные усадьбы. Мой взгляд остановился на разросшихся арочных стенах замка Тирман, где вероятно, мирно спала Дева в своей каменной и стеклянной клетке, недоступная для посторонних глаз.

Но недолго.

ОН УМЕР СО СВОИМИ МЕЧТАМИ

Я пересек территорию Цитадели, где с трудом росла трава, вытоптанная годами тренировок.

К счастью для меня, в Цитадели тренировались только новые гвардейцы. Остальные ежедневно занимались в замке Тирман. Я не возражал против тренировок. Я даже с нетерпением ждал их. Время, проведенное во дворе, давало мне возможность ознакомиться с замком.

А еще я мог увидеть ее.

Вроде того.

Дева не появлялась на публике вне заседаний городского совета. Но мне случалось наблюдать за ней из одного из многочисленных альковов замка, выходивших во двор для тренировок. Обычно это был лишь проблеск белизны ее платья или вуали. Я так и не разглядел ее черты, кроме слегка заостренного подбородка и удивительно сочных губ цвета ягод. Я даже не слышал ее голоса.

Честно говоря, я уже начал думать, что у нее нет голосовых связок или что она говорит только шепотом, как мышь, испугавшаяся любого громкого звука. Я бы не удивился, если бы это было так. В конце концов, так называемая Избранная должна была быть либо покорным, испуганным существом, чтобы позволить надеть на себя вуаль и контролировать все аспекты своей жизни, либо верить в ту чушь, которую ей внушала лже-королева — Кровавая королева. Последнее было наиболее вероятным объяснением ее добровольной покорности, тем более что у нее был брат, который вознесся.

Я несколько раз видел Деву в алькове с герцогиней: Вознесенная наблюдала за тренирующимися мужчинами, словно желая полакомиться их плотью больше, чем кровью. Леди и лорды в ожидании делали то же самое, обычно щебеча из-за шелковых вееров в перерывах между не очень приятными взглядами на тех, кто находился на поле. Их влекло смотреть, но присутствие Девы оставалось интригующей загадкой, а меня в эти дни мало что интриговало.

Все в Солисе знали, что Дева нетронута в прямом и переносном смысле и должна оставаться таковой. Я не мог даже предположить, какими архаичными доводами Вознесенные обосновывают это и почему. Честно говоря, мне было глубоко наплевать, но не было абсолютно никаких слухов, указывающих на то, что Дева восстала против клетки, в которую её посадили. Поэтому я сомневался, что она наблюдала за происходящим по тем же причинам, что и герцогиня, и остальные.

С другой стороны, о Деве вообще не было никаких сплетен, скорее всего, из-за того, что большинству было запрещено с ней разговаривать. Были даже истории о том, как стражников освобождали от должностей или переводили на работу за пределами Вала за то, что они просто признавали ее присутствие улыбкой или безобидным приветствием.