— Я рад, что жив. Передай ей, что, когда она очнется, у нее будет моя вечная преданность и полное, абсолютное обожание.

Мои глаза сузились.

Эмиль подмигнул и повернулся, чтобы уйти.

— Ублюдок, — пробормотал я, поворачиваясь к Поппи.

Я не стал говорить ей ничего такого.

Киеран усмехнулся, но звук быстро затих. Боже, как ей это не нравится, что мы пялимся на нее, пока она спит. Проснувшись, она, наверное, зарезала бы одного из нас или обоих. Я хотел рассмеяться, но не смог вымолвить ни звука.

— С ней все будет в порядке. Она проснется и узнает себя. Она узнает нас.

Киеран положил руку мне на плечо.

— Нам просто нужно подождать.

— Да.

Густые эмоции забились мне в горло и сдавили грудь.

Киеран сжал мое плечо, а затем опустил руку. Он прочистил горло.

— Как ты думаешь, что имел в виду Нектас, когда говорил об эфире и о союзе с Перворожденным?

Я потер подбородок, пытаясь вспомнить, о чем он говорил.

— Блин, я совсем забыл об этом. Понятия не имею. И, конечно, он не стал вдаваться в подробности.

— Я начинаю думать, что неясность − уникальная способность, когда речь идет о дракене, — пробормотал Киеран.

Меня разобрал грубый смех.

— Да, но у всех нас на уме были куда более важные вещи.

И сейчас есть.

— Говори с ней.

Я взглянул на Киерана.

— Так сказал Нектас.

— Сказал.

Но о чем мне с ней говорить? Я покачал головой, глядя на ее лицо. Она выглядела чертовски спокойной, в то время как все мое существо словно разрывалось на части. Я провел кончиками пальцев по ее холодной щеке. Говори с ней. Я провел пальцами по шраму, начинавшемуся у ее виска, и подумал о том, что в первый раз увидел ее почему-то неприкрытой.

Потом я подумал о том, как впервые увидел ее.

Я не знал, это ли имел в виду Нектас, но что-то в этом было. Я заставил себя сделать глубокий, ровный вдох, пока Киеран поправлял рукав ее рубашки.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, как это было, когда я был в Масадонии? — Сказал я ей, чувствуя, как внимание Киерана и Делано переключается на меня. — Я не помню, но, по-моему, я не рассказывал тебе, как все было до того, как я стал твоим стражем. Все, что я делал.

На этот раз я вздохнул тяжелее, потому что я сделал очень много.

— И как все это изменилось. Как я изменился. Благодаря тебе.

Я заправил прядь волос ей за ухо.

— Но с чего мне начать?

Я порылся в своих воспоминаниях. Сначала они были туманными. Но потом…

— Думаю, я начну с Вала.

НА ВАЛЕ

Прохлада проникала на Вал, прогоняя остатки позднего тепла, затянувшегося до самой осени. В ночном воздухе витал намек на приближающийся снег.

Но это было не единственное.

Повернувшись лицом к выступу, я уперся носком сапога в карниз и посмотрел вниз, на ветхие строения в тени массивной стены, ограждающей выгребную яму города, называемого Масадонией. Все дома были серо-коричневого цвета, испачканные грязью и дымом, поставленные друг на друга, не оставляли места для проезда повозок по улицам, не говоря уже о том, чтобы люди могли дышать чем-то, кроме вони нечистот и разложения.

И смерти.

В воздухе возле Вала всегда витала смерть.

Я скривил губы от отвращения, осматривая ряды домов в Нижнем квартале. Освещенные факелами и несколькими уличными фонарями, работающими на масле, а не на электричестве, эти громоздкие здания, казалось, были на расстоянии одного порыва ветра от того, чтобы рухнуть сами на себя. Очевидно, герцог и герцогиня Тирман, Вознесенные правившие Масадонией, считали, что только богатые люди заслуживают такой роскоши, как чистый воздух и пространство, электричество и водопровод.

Масадония была одним из старейших городов королевства, и я был уверен, что когда-то она была прекрасна, когда Атлантия владела всем царством смертных — до Войны Двух Королей, Кровавой Короны и Вознесения, когда вокруг городов и деревень возводили крепости, чтобы не допустить распространения зла, которое жило там. До того, как мой народ отступил к востоку от гор Скотос ради блага всего королевства.

Но ничего хорошего из этого не вышло.

Вознесенные — те, кто теперь правит всем к западу от Скотоса, были искусными ревизионистами, переписывающими историю, называя себя героями и проклиная атлантийцев как злодеев. Им удалось убедить смертных, что они благословлены богами и установить себя в качестве правителей того, что они теперь называли Королевством Солис.

Из теней Нижнего квартала донесся истошный крик.

Это зло не нашло себе места. Теперь оно жило среди смертных.