— Хорошо. — Он кивнул. — Я сделаю то, о чем ты просишь. Я буду служить ее виктором с честью, и я не подведу тебя. — Его подбородок поднялся. — Я не подведу ее.

Эш держал мою руку, проводя большим пальцем по золотистому вихрю, а чашки за столом непрерывно наполнялись, и смех смешивался с музыкой.

Я провела пальцами свободной руки по мягким волосам Ривера. Он полулежал на Аттесе, положив голову мне на колени. Джадис оставила отца и обвила плечи Эша. Почему ей это так нравилось, я так и не поняла.

Мой взгляд скользнул по тем, кто стоял перед нами. Я улыбнулась, увидев, что Белль и Айос наконец-то танцуют, обнимая друг друга, пока они медленно раскачивались в такт оживленной музыке. Лейла присоединилась к Теону, и оба переместились, чтобы сесть напротив Аттеса. В кои-то веки Теон не смотрел на Аттеса так, словно хотел ударить его. Они действительно разговаривали. Думаю, во многом это было связано с богом, сидящим рядом с Лейлой. Оказалось, что он не был засранцем. Он был одним из генералов Аттеса. Еще дальше за столом Тьерран присоединился к Ионе и Пенеллаф. С ними был Уорд, и они наблюдали за карточной игрой между Сайоном и Рахаром, в которую включился и Рейн.

Я бросила взгляд на колоннаду. Аурелии уже не было. Теперь она сидела по другую сторону от Нектаса, облачившись в льняное платье, напомнившее мне то, что часто носила Джадис.

Я впервые видела ее в смертном облике.

Аурелия обладала земной красотой и хриплым, заразительным смехом. Я не раз замечала, как губы Нектаса кривились при его звучании, когда мы все… когда мы все просто наслаждались обществом друг друга.

Семья.

Вот кем они все были для меня. Для Эша. Семьей. С ними меня всегда будут видеть. С ними, я знала, однажды будет легче принять и жить с теми ужасными вещами, которые я сделала и пережила. Так поступала семья.

И я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их. Точно так же, как мы сделали бы все возможное, чтобы от нашего союза не родилось такое могущественное существо, как Первозданный из крови и костей. И наши сыновья тоже. Они должны были.

Но чувство осознания наполняло меня, даже когда я сидела, крепко сжимая руку Эша. Будущее не было полностью написано на камне. Был выбор. Свобода воли. Были вещи, которые не могли предсказать даже судьбы. Была любовь. То, что еще не свершилось, можно изменить. Я знала это. Я верила в это.

Но две дочери были обещаны много веков назад. Возникновение великого Первозданного Жизни и Смерти было предрешено. Переделка королевств и конец были предсказаны. Когда я смотрела на Ривера, то сердцем понимала и чувствовала, что она вернется.

Истинное средоточие пророчества. Предвестница, которая выпустит Колиса на свободу, неся смерть и разрушение. Она пробудит Древних и оставит королевства в руинах.

Все началось с нее и ею же закончится. Та, что стала началом и концом.

Королева плоти и огня.

Возрожденная Сотория.

Первозданная крови и пепла.

И когда наступит этот день, мы будем готовы.

А до тех пор?

Эш сжал мою руку. Я посмотрела на него. Никтос. Мой король. Мой муж.

Мое все.

Его губы шевельнулись в беззвучном «я люблю тебя».

До тех пор?

Мы не будем терять ни секунды.

ТОТ, КТО БЛАГОСЛОВЛЕН



Просматривая планы нового строительства жилья в Вати, которые подписали Лейла и Теон, Никтос почувствовал, что его жена где-то рядом.

Не поворачивая головы, он поднял взгляд и увидел, что она стоит прямо за колонной алькова его кабинета. Вернее, он увидел, что она пытается спрятаться за колонной алькова. Из-за раздувшегося живота это было невозможно. Она также была источником эмоций, нахлынувших на него разом.

Любовь была на первом месте, заставляя ее сущность интенсивно пульсировать в его жилах. Он никогда не думал, что можно испытывать такую любовь к ней и к своим малышам — их сыновьям, на которых ему еще предстоит посмотреть. Неудивительно, что второй эмоцией было желание, и оно было таким же сильным, как и более сладкие и мягкие, поражая его до глубины души. В большинстве дней ему достаточно было просто взглянуть на нее, чтобы его член стал твердым, но по мере того как в ней росли их малыши, ему было невероятно трудно не ходить с неистовым возбуждением. По мере того как рос ее живот, она становилась для него еще красивее и сексуальнее. Возможно, дело было в сиянии ее кожи, напоминавшем ему о позднем летнем солнце — настоящем золотом сиянии, — которое он видел последние два месяца. Возможно, это было визуальное напоминание о том, что создала их любовь и страсть, которое подогревало его вожделение. Единственное, что охлаждало его желание, — это последний набор эмоций.

Беспокойство.

Тревожность.

Страх.