Тишина. Да, Майами тоже никогда не спит, и людей на улицах все еще полно, но здесь, в парке Трейдвинд, их толком не слышно – только крики чаек вдалеке и мое тяжелое дыхание. Всего два часа, разве не могу я просто позвонить боссу и сказать, чтобы он не сходил с ума?

Привет, Грегор, я в порядке, ты еще не отдал приказ сравнять Либерти-Сити с землей? Звучит просто чудесно. Блядь, а ведь первым делом он наверняка потянется именно туда. Ну кто мог меня тронуть? Бакстер, конечно же!

– Дай мне свой телефон, Шер, – бросаю я нетерпеливо и протягиваю к сумочке подруги дрожащие руки.

– Ты его номер наизусть помнишь? Боже, и впрямь лучше бы переспали.

Но ничего я не помню. Так и застываю с телефоном в руках, как громом пораженная. В голове звенящая пустота, а перед глазами всполохи серебристого пламени и рассыпающиеся пеплом малоэтажные дома Либерти-Сити. Так облажаться нужно еще постараться.

Если выживу, то к алкоголю больше не притронусь, ни одного коктейля себе не позволю.

– Слушай, может, вызовем такси? Тут до «Садов» минут двадцать ехать.

– Ну уж нет, подруга, в обитель Змея ты поедешь одна. Так и быть, скинусь тебе на «Убер», но со всем остальным разбирайся сама: я предупрежу Гарольда, что у тебя могут нарисоваться проблемы, но что он может? Нам сейчас лишние терки не нужны, Отбросы и так постоянно к нам цепляются.

Возьми себя в руки, Алекс! Кажется, будто совесть вдруг заговорила голосом Шер.

Вон, у ребят из Овертауна тоже полон рот трудностей, не хватало еще, чтобы Отбросы решили выместить злость на Гарольде и Шер. Нужно сесть в такси и рвануть к «Садам», объяснить все Грегору или хотя бы Ксандеру, если босс уже куда-то свалил. А если меня пристрелят прямо на месте, то так тому и быть. Нужно уметь отвечать за свои идиотские поступки. Хотя бы иногда.

– Спасибо, Шер, – улыбаюсь я напоследок, пусть улыбка моя и совсем невеселая. – Если я сегодня сдохну, то завещаю тебе те двадцать баксов, что у меня еще остались.

– Нужны мне твои двадцать баксов. Просто возвращайся живой, Алекс. Змей – не монстр какой-то, тем более если сам к тебе подкатил. У тебя шансов выжить явно больше, чем у любого, кто пытался его обставить.

Сколько же в ней оптимизма, мне бы его хоть толику. Но нет. Дождавшись такси и попрощавшись с подругой, я сижу в темном и насквозь пропахшем дешевым освежителем салоне и подрагиваю от волнения. Соваться в «Сады» сейчас – все равно что добровольно сунуть голову в петлю, и я уверена, что босс обязательно выбьет табурет у меня из-под ног.

Пара поцелуев ничего не значит, когда дело касается работы. И почему я просто не закатила сцену? Не легла спать, чтобы разобраться со всем завтра? Когда водитель тормозит у клуба, ноги у меня подкашиваются, и я едва не вываливаюсь из салона. Толпы у входа как не бывало, двери закрыты, а у жилого комплекса на входе стоит несколько знакомых ребят.

Мне точно конец.

Собственное тело мне не подчиняется, точно как в далеком прошлом. В ладонях зарождается и вырывается наружу пламя, в сторону летят искры, и такие же искры наверняка пляшут на глубине моих глаз. Ноздри раздуваются от гнева, приходится мерить шагами просторный кабинет и дышать – глубоко и размеренно, лишь бы не сорваться на паре стоящих у дверей ребят. Новичков, для которых я – человек просто отвратительный, способный щелкнуть пальцами, чтобы от них, бедняг, осталась лишь горстка пальцами.

И я предельно близок к тому, чтобы все-таки щелкнуть.

– Кто сейчас в Либерти-Сити? – спрашиваю я куда громче и жестче, чем стоило бы. Сверкаю глазами в сторону подчиненных и тут же отворачиваюсь.

– Только наблюдатели: Чейз и Харди. Но говорят, что там ничего происходит, – тихо произносит стоящий справа парень – совсем еще молодой, с коротко стриженными рыжими волосами. Имени его я не помню. – Моралеса в районе нет, Льюиса тоже не видели.

Кто бы сомневался. Если Алекс куда-то и потащили, то уж точно не в этот клоповник – для нее Моралес устроил бы настоящий аттракцион, простой пулей в лоб она не отделалась бы. Издевательства, пытки, а то и промывка мозгов – лишь малая часть того, что может ждать куколку, попадись она ему в руки.

– А в доме Моралеса? – Голос дрожит от злости, а несколько искр в очередной раз взмывают в воздух и опускаются на отполированную поверхность стола. На ней остается уродливое пятно.

– Тишина, – отзывается второй парнишка, темноволосый. Черт, как долго они на нас работают? И сколько у нас в подчинении вот таких вчерашних школьников, решивших вместо учебного кредита податься в криминал, чтобы оплатить колледж? Но сейчас задумываться о чужих проблемах некогда. – Он не появлялся там уже несколько дней.

Логично, что к себе он ее тоже не потащит. В голове всплывает знакомый образ: растрепанные рыжеватые волосы, до краев полный ненависти загнанный взгляд и грязный язык. Мальчишка без принципов и моральных ориентиров.

– Где сейчас живет Терри Льюис? – вопрос срывается с языка быстрее, чем я успеваю его обдумать.