Поцелуями спускаюсь на шею, оставляю на бледной коже небольшие красноватые следы. И на вкус Алекс даже слаще, чем я представлял. И снова эта чертова вишня. Неужели она никогда не думала попробовать что-нибудь другое? Хотя бы для разнообразия? Но сейчас я согласен и на вишню. Согласен на все, лишь бы эта маленькая заноза больше никуда и никогда не исчезала. Не пыталась меня испугать.
Не пыталась ускользнуть у меня из рук, когда я уже решил сделать ее своей. На пару ночей, не больше, правда же? Достаточно, чтобы избавиться от назойливого желания и недостаточно, чтобы привязаться. Идеально.
Поцелуи сменяются засосами, бледно-красные следы оборачиваются яркими синяками, а потом я пускаю в ход зубы. Ни разу за последние годы не чувствовал себя таким несдержанным, таким голодным. Ладони мои блуждают по худому, местами даже угловатому телу Алекс, но именно такой она мне и нравится. Немного нескладной, немного дерзкой, немного сумасшедшей, но живой. Правильной. Готовой броситься в омут с головой.
И сегодня я охотно побуду для нее омутом.
Алекс шумно выдыхает, почти стонет после очередного кусачего поцелуя, и крышу у меня сносит окончательно. Может, это остатки выпитого вечером джина, а может, жуткое влияние куколки, но держать себя в руках рядом с ней – то же что играть в праведника, подставив и уничтожив кучу людей. Занятия абсолютно бесполезное. Пальцы скользят по ее давно обнаженному животу, задевают ремень свободных джинс и расстегивают простую пряжку. Всего несколько мгновений, чтобы скользнуть под тонкую ткань нижнего белья и почувствовать, насколько куколка влажная.
Тебя совсем ничего не смущает, правда? Сумасшедшая девчонка.
Одним коротким движением я стягиваю ее джинсы почти до колен и впиваюсь в тонкую шею зубами. Знакомый вишневый аромат вперемешку с отчетливыми запахами легкого страха и возбуждения пьянят не хуже полутора бутылок джина. Я могу наказать куколку за ее проступок так, как только пожелаю: могу показать ей, каким на самом деле бывает удовольствие, а могу не дать ей и толики того, чего она так хочет.
Вопрос лишь в том, выдержу ли я сам или сорвусь в то же мгновение, когда коснусь ее по-настоящему. И все-таки я с легкостью выхватываю из кобуры пистолет, кидаю на него лишь один короткий взгляд, прежде чем без колебаний провести по насквозь мокрому белью Алекс.
– Любого другого я бы просто прикончил за такую выходку, muñequita, – шепчу я хрипло и поддеваю тонкую ткань белья стволом. Куколка вздрагивает и до невозможного сексуально прикусывает нижнюю губу.
Сделай так еще раз, Алекс, и я трахну тебя сначала этим чертовым пистолетом, а потом возьму тебя сам. Но она только выгибается в спине и ерзает по гладкой поверхности стола, дрожа то ли от страха, то ли от нетерпения. Бумаги и несколько ручек летят на пол, вслед за ними едва не сползает ноутбук, но какая разница? Таких я могу купить еще десяток, но увидеть куколку такой снова – едва ли.
– А мне решил просто угрожать? – смеется она, и в голосе все-таки проступает страх. – Пушка вообще-то не для этого нужна.
– А тебя, Алекс, я решил просто наказать.
Я сдвигаю в сторону белье, и холодный металл с легкостью скользит внутрь Алекс почти на дюйм. Черт побери, бегущая по ее телу дрожь сводит меня с ума ничуть не хуже широко распахнувшихся от страха глаз. Чего ты так боишься, куколка? Если бы я хотел тебя убить, мне не понадобился бы пистолет.
Да и ей – тоже.
– Какого?.. – Алекс задыхается коротким стоном и тянется к моей руке, пытается меня остановить, но выходит у нее так себе. Я лишь сильнее нажимаю на рукоять и проталкиваю оружие глубже. Как тебе такая прелюдия, куколка? Быть может, у меня соскочит рука, а может, давление в брюках станет настолько невыносимым, что я выброшу этот пистолет ко всем чертям. – Босс, завязывай, серьезно, ты же…
– Могу выстрелить? О да, muñequita, я могу. Но ты же этого не хочешь, правда? Ты хочешь, чтобы я тебя как следует трахнул, – усмехаюсь я ей на ухо и нарочито медленно двигаю рукой, заставляя ее стонать громче.
Она обхватывает меня за шею и сводит бедра, будто это может меня остановить. Кажется, еще пара мгновений, и в голове не останется ни единой мысли: ни о чертовом наказании, ни о том, чтобы помучить куколку как следует. Уже сейчас внутри вовсю бушует пламя, и рукоять пистолета медленно нагревается.
Mierda.
Стоит поторопиться, пока наша маленькая игра не превратилась в настоящий смертельный аттракцион, но разве я могу остановиться? Я хочу ее здесь и сейчас, все остальное может и подождать. Сегодня Алекс – до смерти напуганная, но все такая же дерзкая, распластавшаяся передо мной на огромном столе и позволившая мне творить с ней все, что только вздумается, – принадлежит только мне.
Но когда я вновь накрываю губы Алекс своими, наполненную нашим тяжелым дыханием тишину в кабинете разрывает громкий стук в дверь.
Не сейчас. Не сегодня.