Наверное, я слишком сильно давлю на пистолет, когда в очередной раз проталкиваю его в Алекс, потому что она сдавленно шипит и смотрит на меня такими глазами, словно я и впрямь решил убить ее, а не трахнуть.
– Тебе, кажется, пора вернуться к работе, босс, – шепчет она охрипшим от возбуждения голосом. Отводит взгляд, но так и не отстраняется ни на дюйм.
Стук повторяется, на этот раз громче и настойчивее. Не хочется даже оборачиваться, чтобы узнать, кого принесло в четвертом часу ночи, еще и тогда, когда лучше держаться от моего кабинета подальше. Кейн должен был разобраться с остатками поисковой группы сам, какого черта? Я отчаянно гоню эти мысли из головы. Цепляюсь за пожирающее изнутри желание и жалкие остатки джина.
Сейчас я предпочел бы быть до неприличия пьяным.
– Снова забываешься, muñequita, – ухмыляюсь в ответ и тяну ее на себя. Наши губы почти соприкасаются. – Только я решаю, когда и куда мне нужно вернуться.
Горячее дыхание обжигает кожу, а держаться становится все сложнее. Сегодня меня привлекает в Алекс абсолютно все: от кокетливо сползшей с одного плеча лямки топа до растрепанных волос и припухших губ.
И взгляд ее голубых глаз такой же затуманенный, как и мой собственный. Такой же горячий и цепкий. Пожалуй, впервые я вижу куколку настолько развязной и решительной, будто она до сих пор пьяна. А может, так на нее повлиял побег и страх за собственную жизнь.
Алекс ведь наверняка думает, что я ее прикончу. Один выстрел, один щелчок пальцами, и все проблемы решатся сами собой. Не будет больше никакой метки, никакой слежки, никаких уроков по управлению огнем и коротким гипнозом, который она так и не освоила. Не будет ничего.
Только щелкнуть пальцами я не готов. Не был готов три года назад, а сейчас и подавно.
Я просто ее хочу, вот и все. Это не преступление, и уж точно не слабость, и каждую ночь я повторяю эти слова как мантру, убеждая себя в том, что так оно и есть. В наших отношениях нет ничего такого, что нельзя вылечить хорошим сексом – может быть, пару раз. Тем более что куколка явно не против.
Алекс крепко обнимает меня ногами за талию и целует сама, когда в дверь снова стучат.
– Не только ты, босс, – усмехается она мне на ухо и наконец отстраняется. Выпутывается из тесных объятий и позволяет мне забрать пистолет, застегивает джинсы и поправляет топ, но так и забывает про лежащий в кресле неподалеку бомбер. – У тебя там за дверями Ксандер маячит, и он наверняка не свалит. А я не хочу, знаешь…
Куколка запинается и, сверкнув глазами, отворачивается в сторону. Спорить готов, что она покраснела при мысли о том, что кто-нибудь услышит или, того хуже, увидит нас. Только в кабинете идеальная шумоизоляция, а в зеркало с той стороны Алекс неоднократно смотрелась сама.
Тем не менее я шумно, устало выдыхаю и на мгновение прикрываю глаза. Чего Кейну стоило зайти хотя бы минут на двадцать позже? Вопрос риторический, конечно. Поправив разболтавшиеся пряжки портупеи и застегнув несколько пуговиц на рубашке, но так и не тронув растрепанные волосы, я все-таки открываю дверь.
И демонстративно протираю пистолет платком, сверкая глазами.
– Только без кулаков на этот раз, – поднимает руки Кейн, показавшись на пороге. – Я бы не сунулся в твое логово по своей воле, когда ты в таком состоянии.
Алекс позади прыскает от смеха, но мгновенно берет себя в руки, стоит мне обернуться. В глазах ее мелькает страх, быстро уступая место напускной собранности. Вид у нее еще более говорящий, чем у меня: волосы растрепаны, пряжка на ремне наполовину расстегнута, а топ задрался снизу, обнажив бледную полоску кожи на животе.
Черт.
– Тогда какого черта? – спрашиваю я грубо. Скрещиваю руки на груди и облокачиваюсь плечом на дверной косяк, борясь с желанием выхватить из кармана сигарету и закурить. Раз уж с одним развлечением обломилось, стоило бы компенсировать потери другим.
– У ребят внизу много вопросов. Ты безжалостно расправился с Салливаном, поднял их из-за девчонки, а потом она вернулась сама – еще и растрепала всем, что никто ее не трогал, – и даже не потрудился объяснить, что за ерунда творится. Они готовы подставляться ради денег, но не ради твоей подружки.
– Я не!.. – начинает было Алекс.
– Помолчи, muñequita, – обрываю ее я, и она послушно умолкает, отступив от меня на пару шагов.
Большую часть ребят, у которых есть свободный доступ в «Сады» и которых можно дернуть на дело даже среди ночи, я буквально подобрал с улицы. Выходцы из Овертауна или те, кому не повезло попасть под горячую руку Моралеса в Либерти-Сити, а иногда и просто обиженные жизнью парни. Девушек среди них совсем немного, и Алекс тут скорее исключение.
Но ни один из них не имеет права чего-то от меня требовать.
Пламя внутри знакомо клокочет, отзываясь на злость, но мне давно уже не семнадцать и даже не двадцать. Я научился контролировать себя задолго до того, как превратился из бесполезного отребья в Змея. И никакие мелочи не заставят мою уверенность пошатнуться, даже на одно чертовски долгое мгновение.