Кожу покрывает слабое серебристое пламя. Черт побери, слишком мы оба горячие, чтобы поддаваться эмоциям. Но вместо здравомыслия и злости глубоко внутри отзывается выпитый вечером джин, и я не останавливаюсь.

Зато Алекс, будто очнувшись, с силой кусает меня за язык.

– Ты ебанутый, – выдыхает она со злостью и с силой тыкает пальцем мне в грудь. Ни капли не больно. – И из-за своей ебанутости человека сжег, а теперь сосаться лезешь, как будто… Как будто, мать твою, ничего и не случилось! Ты в себе вообще?!

И тяжелое дыхание Алекс наполняет кабинет, когда я с восторгом провожу языком по губам. Когда смотрю в ее пылающие злостью глаза и усмехаюсь. Куколка умеет удивлять. Если ее так заводят убийства, я готов прикончить кого-нибудь еще, лишь бы снова увидеть бушующее пламя на дне ее глаз.

Да и Салливан получил по заслугам.

– Нет, Алекс, не в себе, – произношу я довольно, перехватив ее запястье. – И ты должна была почувствовать это еще вечером, в «Садах».

– А чувствовала, только как твой член мне в бедро тыкался!

– Ты была не против, – хмыкаю я, но ухмылка наконец сползает с лица. – И ты хоть соображаешь, что делаешь, muñequita? Стоишь в моем кабинете и указываешь, что мне делать. Мне.

Как же долго до нее доходит. Алекс захлопывает рот и сглатывает, но не отстраняется ни на дюйм. В больших голубых глазах проскальзывает замешательство, она кривит губы и медленно опускает руки, скользит ими вниз по моей спине. Куколке страшно, но боится она вовсе не за свою жизнь, просто еще этого не поняла.

Я тоже многого не понимаю, просто отказываюсь себе в этом признаваться. Желание – не порок и уж тем более не проблема, но привязанность – совсем другое дело, привязываться я не привык. Не после… Легко качнув головой, я гоню прочь мысли о прошлом. Не хватало еще вспоминать об этом дерьме.

– Ты вроде не против, – язвительно отзывается Алекс наконец и нервно усмехается. Ах, ее любимая маленькая игра. – Раз до сих пор меня не прикончил.

И правда. Должно быть, я и впрямь не против ее отвратительного поведения, откровенной глупости и этих до жути красивых глаз. Глаз, к которым за последние годы так сильно привык. Глаз, за которыми наблюдал еще в те времена, когда Алекс жила в Овертауне. Глаз, которые пообещал себе беречь.

За них я отправил человека на тот свет. И далеко не одного.

– Да, Алекс. Пока что я не против.

И тогда я целую ее снова. Сминаю тонкие губы своими, крепче прижимаю Алекс к зеркальным дверям. По ту сторону коридора бродят люди, может быть, кто-то даже ждет, когда я наконец-то покажусь из кабинета и отдам пару приказов, велю свернуть все операции по поиску наглой куколки, но сейчас я не в состоянии отвлечься. В голове лишь сводящий с ума запах Алекс – чертовы вишня и мята – и ее блестящие от возбуждения глаза.

Она то и дело прикрывает их, податливо выгибаясь под моими несдержанными прикосновениями. Обвивает руками мою шею и запускает пальцы в длинные волосы, а целуется как вчерашняя школьница. Ох, Алекс, улица научила тебя далеко не всему. Но это легко исправить. В конце концов, нам нужно что-то делать с этим чертовым желанием, пока все не зашло слишком далеко. Интересно, какая часть в простом «я хочу тебя» напугала ее этим вечером?

Потому что сейчас куколка выглядит далеко не напуганной. Губы раскраснелись и припухли от поцелуев, а аккуратная грудь то и дело вздымается под тонким летним топом. Я скольжу ладонями по ее коже, поддеваю ткань пальцами и хочу уже потянуть наверх, но быстро отбрасываю эту мысль в сторону.

Только не у дверей. Силуэты оставшихся в клубе сотрудников и членов банды мозолят глаза, а о них не то что думать сейчас не хочется – даже вспоминать. И я подхватываю Алекс на руки, вновь целуя ее – крепко и развязно, будто опьянение до сих пор не сошло на нет, – чтобы спустя мгновение усадить на стол. Слишком длинный и широкий для бесконечных встреч с клиентами, но идеальный для того, чтобы немного развлечься.

Я и правда не против, но только если Алекс начнет наконец-то прислушиваться ко мне. Начнет подчиняться. Однако глаза ее пылают, и только идиот не поймет, что кто-кто, а она играть по правилам не станет. Просто потому, что ей нравится их нарушать. Ей весело. И наше маленькое вышедшее из-под контроля желание куколку тоже веселит.

– Прекрати дергаться, – криво ухмыляюсь я, опираясь руками на столешницу по обе стороны от Алекс. Сверлю ее взглядом, словно им одним могу пригвоздить к месту. И правда могу, но не хочу. Она должна поддаться сама. – Ты же всего пару минут назад жаловалась, что я к тебе лезу. А теперь извиваешься, будто только и ждешь, когда я сожгу на тебе одежду.

Давай, куколка, выругайся покрепче и сделай вид, что я ошибся. Но она, кажется, уже сдалась: Алекс лишь на мгновение опускает взгляд на мои губы, а затем тянется за новым поцелуем. Расстегивает верхние пуговицы надетой вместо свитшота рубашки и нетерпеливо дергает за закрепленные на плечах ремни. Не с того начала, не с того.

Но я с удовольствием подыграю еще раз.