Но вместо знакомого запаха вишни и мяты меня преследует запах проблем. В фойе нет дежурного, а на дверях лифта красуются свежие вмятины и следы гари, будто минут десять-пятнадцать назад здесь произошла крутая заварушка. Рядом, на отделанном под мрамор кафеле, валяется треснувший мобильный телефон в синем чехле и несколько мелких монет.

И чехол кажется смутно знакомым.

– Mierda! – восклицаю я, поднимая телефон с пола. Верчу его в руках и понимаю, что видел уже не один раз: в ладонях Алекс или торчащим из кармана ее безразмерных толстовок.

Остатки опьянения трескаются и спадают, как грязь, высохшая на солнце, и в голове вдруг проясняется. Я переживал, что куколка облажается на задании, если я вдруг отправлю ее куда-нибудь, а в итоге сам и подвел ее к опасности. Может быть, не пристань я к ней в клубе, она не вернулась бы домой раньше времени. Может быть, последуй я за ней, успел бы сделать хоть что-нибудь. Но история не терпит сослагательного наклонения.

Схватив собственный телефон, я набираю Кейна.

– Ты снова довел до слез нашу королеву драмы, – театрально вздыхает тот вместо приветствия. На фоне слышатся десятки голосов и музыка, значит, он до сих пор в клубе. – Тебе не стыдно, Грег?

– Захлопни пасть, Кейн, – отвечаю я куда грубее, чем собирался, но сейчас нет времени думать о приличиях. – Кто сегодня дежурил в жилом комплексе?

– Парни Лиама, как обычно по четвергам. Салливан, вроде бы. Что-то пошло не так?

– Все, черт возьми, пошло не так. Тащи свою задницу на второй этаж и подними записи с камер, а я пока проверю, не осталось ли в фойе других следов.

– Без проблем, босс, – слышно, как Кейн бормочет что-то в сторону, наверняка Анжелике, но в его голосе не осталось места ни иронии, ни легкости. – Но ты вроде как не в себе, не попадись сам. Кому досталось?

Несколько долгих секунд я молчу, внимательно рассматривая следы пламени на стенах и металлических дверях лифта. Скольжу взглядом по опустевшей стойке, по следам пламени на белоснежном когда-то потолке и приглушенно ругаюсь от досады.

Слишком расслабился, идиот.

– Алекс, – говорю я наконец, и тон мой на удивление холоден и спокоен. От опьянения не осталось и следа, как и от расслабленного, поддавшегося чувствам Грегора. Сейчас с Кейном говорил Змей, а Змею некогда распыляться по мелочам.

Хорошая ли идея – устроить шоу и свалить куда подальше? Сейчас кажется, что убежать не только из клуба, но и из квартиры, да даже из Коконат-Гроув – лучшее решение в моей жизни, несмотря на то что телефон остался валяться в фойе жилого комплекса, а метку на запястье обжигает огнем из-за той пары фокусов, какие пришлось выкинуть.

– Там на улице дичь какая-то творится, – бросила я сидевшему за стойкой в фойе Салливану. В тот момент он посмотрел на меня с долей сомнения, закатил глаза, но из жилого комплекса все-таки вышел.

И этой пары минут мне хватило, чтобы залепить камеру жвачкой и несколько раз пальнуть пламенем в стену у лифта. Не говоря уже о том, что разбила телефон и сбежала, чуть не столкнувшись с Салливаном в дверях. Надеюсь, он не сильно расстроился, что я его облапошила. Еще и двадцатку у него из кармана по дороге стащила.

Нет, идея все-таки была просто отвратительная. И сейчас, когда я бреду в сторону парка Трейдвинс, вспыхнувшая на смеси адреналина и мохито смелость медленно испаряется. Я успела скинуть сообщение Шерил, пока телефон был еще цел, а теперь ни с подругой созвониться, ни боссу сказать, какая я идиотка, ни даже Ксандеру набрать.

Ой, да к черту босса. Сам во всем виноват – нечего было напиваться в стельку и лезть ко мне, тогда все было бы в порядке. Сидели бы сейчас в кабинете и обсуждали работу, а не… Я вскидываю голову и подставляю лицо прохладному ночному ветру. Да нет, никуда смелость не делась, я готова хоть сейчас поймать такси и рвануть в сторону Овертауна, а потом смыться от водителя, не заплатив.

И Шерил, когда мы встретимся в парке, мне даже поможет. Подруга всегда понимала меня, когда Терри оказывался бессилен. Маленький засранец Терри! При мысли о нем на кончиках пальцев вспыхивает голубое пламя, и я спешно сбиваю его о плотную ткань джинс. Да твою мать, сколько можно! После вечера в «Садах» я сама не своя, не в состоянии даже контролировать метку.

«Потому что я хочу тебя».

Да мало ли, чего ты хочешь, придурок! Я со злостью пинаю попавшийся под ноги камень и корчу такое лицо, что прохожие поглядывают на меня с подозрением. Что, ждали вежливой улыбочки? Скажите спасибо, что в рожу не плюнула. Но жители Коконат-Гроув как всегда спокойные и расслабленные, словно в Майами никогда не происходит ничего дурного. Они не заслужили моей злости, и срываться на них не хочется.