Над ухом трещит Анжелика, отмахнуться от нее хочется ничуть не меньше, чем от плывущих перед глазами белых пятен. Выпитая в кабинете бутылка джина явно была лишней, но в тот момент я не мог думать ни о чем другом: Алекс засела у меня в голове и не желала убираться оттуда, как бы я ни старался. И даже джин не помог. Казалось, если перестану смачивать горло, то с ней что-то случится: ее поймают Отбросы, затащит к себе Моралес или подкараулит где-нибудь мальчишка Льюис.
Да что там, она могла бы сама себя поджечь вместе с квартирой, куда я ее поселил. Но с куколкой все в порядке, она даже все так же остра на язык. Я невольно облизываю губы, смакуя привкус мохито и вишневой жвачки во рту. Какого черта ты свалила, Алексис?
– Я никогда не видела тебя пьяным, – продолжает гнуть свое Анжелика. Берет меня за руку чуть повыше локтя и старается отвести в сторону, но ничего у бедняжки не выходит – я не сдвигаюсь ни на дюйм. Так и стою, задумчиво глядя в сторону входных дверей клуба. – Что-то случилось? И почему Алекс сидела с тобой в таком виде? Ты так и не рассказал, что она…
– Мы с тобой не говорим о моей работе, Анжелика. – Я качаю головой и отвожу взгляд в сторону. Нужно проветрить голову, подышать свежим воздухом и выкурить пару сигарет, пока у меня окончательно не поехала крыша. Нужна всего пара мелких искр, чтобы рвануть по следам Алекс, поймать ее в фойе жилого дома и зажать прямо в лифте.
Спешка – враг успеха, и мне ли об этом не знать. Я прикрываю глаза и шумно выдыхаю, а перед глазами пляшут цветные искры. Нет, джина точно было слишком много, и сейчас я едва ли напоминаю грозного Змея, держащего в страхе половину Майами. Сейчас я всего лишь великовозрастный дурак, который повелся на хрупкую фигурку Алекс и ее огромные голубые глаза. На запах вишневой жвачки и мятного шампуня. И на ее неумение и пару слов связать без мата.
– И в целом редко разговариваем. – Анжелика поджимает губы и убирает руку, так и не встретив понимания. – Между прочим, когда мой отец заключал с тобой контракт, он…
Я резко разворачиваюсь, сверкнув глазами. Клуб вместе со всеми яркими лампами на стенах и цветными софитами расплывается на мгновение и собирается воедино лишь спустя пару секунд. Чертов джин. Но даже сквозь опьянение с легкостью пробиваются раздражение и злость.
Лезть ко мне с такими мелочами не стоит и когда я спокоен, не то что сейчас.
– У нас с твоим отцом нет никакого контракта, Анжелика, – чеканю я медленно, с отчетливо различимым снисхождением в голосе. – Ему просто удобно думать, что у него есть рычаг давления на меня. Тебе тоже, правда?
– Грег, что ты несешь? – спрашивает она миролюбиво, но голос ее дрожит. Анжелика делает шаг назад и слабо, едва заметно улыбается в попытках разрядить обстановку. – Мы с тобой просто…
– Просто потрахались пару раз, а это ничего не значит, Анжелика, – я заканчиваю за нее, и улыбка сползает с ее лица так же легко, как и появилась. – И если ты вообразила себе отношения или решила, будто я у тебя под каблуком, то спустись с небес на землю. Нам просто удобно, когда ты здесь болтаешься, вот и все. Хочешь – ложись хоть под весь Майами разом, меня такие мелочи не волнуют. Но совать нос в мои дела не смей, иначе дела твоего драгоценного папаши пойдут прахом.
Это-то ты осознать в состоянии? Я не твой парень, Анжелика, и никогда им не был. Мы с Дюбуа не подписывали ни брачный контракт, ни обычный. Он всего лишь работает на меня, а ты… – Я выдыхаю и массирую пальцами переносицу, стараясь успокоиться. – А ты пользуешься корпоративными скидками у меня в клубе и капаешь на мозги Кейну. И у тебя отлично получается.
На несколько мгновений воцаряется долгожданная тишина, если не считать гула незнакомых голосов вокруг и грохочущей музыки. Но шум клуба я научился игнорировать давным-давно, а вот назойливое щебетание Анжелики над ухом не умею терпеть до сих пор. Она нравилась мне куда больше, когда скромно улыбалась и болтала о своих картинах.
Когда мы были практически друзьями.
А теперь на глазах у нее блестят фальшивые слезы, а руки судорожно комкают ткань короткого коктейльного платья. Черного и блестящего, скорее всего, надетого даже не для меня – для Кейна. Но что я могу с ней поделать? Да, иногда Анжелика служила мне чудесным прикрытием, когда я, точно как сегодня, спускался в клуб как Грегор Бьёрнстад, а не чертов Змей. Но сейчас прикрытие мне вовсе не нужно, а проходимец Дюбуа уже не имеет на меня никакого влияния.
Да и я сам давно уже не зеленый юнец, чтобы полагаться на других. Кейн не считается, на того положиться можно в любой ситуации. Он для меня как брат, пусть и не по крови.
– Вот что ты обо мне думаешь? – произносит она, всхлипывая. – Два года я строила из себя идеал, и чем ты мне отплатил, Грег? Презрением и отвращением? И что теперь, выбросишь на улицу или обрушишь карьеру отца, чтобы я поняла, где мое место?
Гости клуба оборачиваются в нашу сторону точно так же, как делали минут пять назад, когда Алекс еще сидела у меня на коленях и тяжело дышала после поцелуя. Как ни старайся, мысли снова и снова возвращаются к ней: к раскрасневшимся щекам и чуть припухшим губам, к перепуганному взгляду и дрожащим ладоням. И оттого я чувствую себя еще паршивее.