Она кивает с торжественным удовлетворением, как будто мы только что заключили кровный договор. Затем, обернувшись через плечо, она бросает: — Кай, поздоровайся с мисс Штучкой!

Кай отвешивает небольшой официальный поклон. Выпрямившись, он говорит со своим очаровательным немецким акцентом: — Я бы хотел приготовить вам что-нибудь, когда всё это закончится, мисс Штучка. Вы любите шницель? Я готовлю превосходный традиционный шницель.

Гадая, что он имеет в виду, говоря «когда всё это закончится», я отвечаю: — Звучит замечательно. Спасибо тебе, Кай. И ты можешь называть меня просто Марианной.

Я замечаю, что Коннор и Райан оба изо всех сил стараются сохранять невозмутимые лица, но им это не особо удается.

Хуанита встает с дивана и перепрыгивает через него, плавным, отточенным движением перебрасывая крысу на левое плечо. Длинноногая, с мягкими кудрями темных волос, она встает между нами с Дарси, стряхивает с рук оранжевую крошку от чипсов Cheetos и смотрит мне в лицо.

— Мы с Элвисом поспорили о том, откуда ты, — говорит она, как бы продолжая то, на чем мы остановились в предыдущем разговоре. — Он говорит ты из Бразилии, но у тебя нет португальского акцента…

— У меня нет никакого акцента, — перебиваю я, и в животе у меня образуется узел.

Все остальные, кажется, внезапно замолчали.

Хуанита медленно качает головой, не в знак несогласия, а как будто я не слушаю.

— Он говорит ты из Бразилии, — твердо повторяет она, — а я говорю из Колумбии. Так где же правда?

У нее большие бархатно-карие глаза с черными ресницами и пронзительным взглядом. В них нет ни детской невинности, ни застенчивости, которую обычно демонстрируют подростки в присутствии взрослых.

Я смотрю на пятнадцатилетнюю девочку, но человеку, который смотрит на меня в ответ, уже целую вечность не пятнадцать.

Призрачно-бледное и неулыбчивое лицо моей сестры всплывает в моей памяти, и я прерывисто вдыхаю.

— Ты так сильно напоминаешь мне кое-кого, кого я когда-то знала, — шепчу я по-испански, не задумываясь возвращаясь к своему родному языку, притягиваемая тяжестью древних воспоминаний и теми ранами, которые затягиваются, но никогда полностью не заживают.

— Я так и знала, — мгновенно отвечает Хуанита по-испански. — Элвис, ты должен мне пять баксов.

— Ладно, теперь никаких секретов. С этого момента все говорят по-английски.

Это Табби, ее тон легкий и шутливый, но она смотрит на меня совсем не веселым взглядом. Я понимаю, что она слышала всё, что мы с Хуанитой говорили друг другу, и в то же время понимаю, что она не скажет мне об этом ни слова и никому это не передаст.

Похоже, сегодня будет чертовски интересный день.

Райан

Пока Табби и Мариана смотрят друг на друга, мысленно передавая какое-то странное девчачье послание, мы с Коннором обмениваемся взглядами.

Его взгляд говорит: «Она в порядке? Ты в порядке?».

Мой взгляд отвечает: «Со мной всё в порядке, но моя женщина на волоске».

Он кивает. Его пронзительный взгляд скользит по Мариане.

— Хорошо, дети, — гремит он, обращаясь ко всей комнате. — Время посещения зоопарка закончилось. Попрощайтесь.

Дарси издает свой фирменный звук, похожий на фырканье домашнего животного.

— Давай, Кай, поехали. Настало время встречи крутых парней. Короче, — говорит она Хуаните, — ты уже выбрала ресторан для обеда? И не говори ничего, что содержит слово «кейл»26, иначе мне придется надрать твою крошечную католическую задницу.

— Я атеистка, Дарси, — отвечает Хуанита. — Я хожу в католическую школу только потому, что мне пятнадцать и у меня нет законных прав, а моя мама хочет, чтобы я училась там. И я подумываю о том новом тайско-французском фьюжн-ресторане на Шестой авеню. Элвис любит тайскую еду.

Ошеломленная Дарси кричит: — Атеистка! Тише, глупое дитя, Бог услышит!

Хуанита поворачивается и смотрит на Табби.

— Оно того стоит? — спрашивает она.

— Нет.

Хуанита пожимает плечами и перекидывает волосы на одну сторону. Она смотрит на Мариану и протягивает ей руку. Они торжественно пожимают друг другу руки, и между ними проносится океан невысказанных слов.

Мне не терпится узнать, о чем была их небольшая перепалка на испанском.

Дарси, Кай и Хуанита уходят. Коннор опускается в большое капитанское кресло за своим столом. Табби присаживается на угол стола и кладет руки на колено, а мы с Марианной садимся в два кожаных кресла для гостей напротив них. Какое-то мгновение мы все просто смотрим друг на друга.

— Надеюсь, я не испортила тебе медовый месяц, — тихо говорит Мариана.

— Ты шутишь? — смеется Табби. — Ты была изюминкой!