Игнорируя тот факт, что в комнате есть еще двое человек, я говорю: — Ты самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала.

Он моргает, и его ледяные глаза начинают таять.

— Спасибо тебе за то, что ты меня так защищаешь. Я знаю, для тебя это очень тяжело.

Его руки медленно разжимаются. Он делает глубокий вдох.

— И я знаю, что ты предпочел бы, чтобы всё пошло не так, как идет сейчас, и что тебя убивает мысль о том, что я буду в опасности.

Райан сглатывает, складывает руки на груди и смотрит в пол.

— Убивает – слишком мягкое слово, — хрипло говорит он.

— Я знаю. Посмотри на меня.

Он поднимает глаза, но не голову, поэтому стоит и сердито смотрит на меня из-под опущенных бровей.

Боже, он восхитителен.

— Когда всё закончится, мы устроим ужин в L’Ami Louis в Париже и будем наслаждаться шампанским, устрицами и уткой-конфи, держась за руки и любуясь закатом над Сеной. Потом мы обсудим, сколько времени в году мы хотим проводить в Марокко, а сколько – на Манхэттене.

Затем мы вернемся в наш отель и будем заниматься любовью. Несколько дней. Может быть, недель. Посмотрим, как всё пройдет, и в зависимости от того, сколько устриц ты съешь. Договорились?

Райан ковыряет носком ботинка пол и делает вид, что размышляет. Он также делает вид, что хмурится, чтобы скрыть улыбку, которая вот-вот появится на его лице. В конце концов Райан неохотно говорит: — Хорошо. Но только потому, что ты назвала меня милым.

Изумление на лице Коннора эпично. У Табби, тем временем, вместо глаз маленькие сердечки.

— Вы, ребята, такие очаровательные! — восклицает она.

— Я не очаровательный, — ворчит Райан. — Не начинай.

Он обхватывает мое лицо руками и страстно целует меня, а затем снова начинает расхаживать взад-вперед.

Я считаю это успехом.

Табби переключается обратно в режим планирования, как будто ее никто и не прерывал.

— Ты уверен, что мы должны показывать Морено бриллиант? Что, если он передаст его кому-нибудь до того, как Мариана получит нужную нам информацию? Я знаю, Карпов будет очень недоволен, если не получит камень обратно.

Я медленно поворачиваюсь в кресле и смотрю на Райана.

— Так вот откуда он у тебя.

Райан кивает.

— Да. Я заметил его на витрине в его особняке, когда мы возвращали его дочь в Санкт-Петербург после похищения. Именно его отец в семидесятых годах организовал кражу из Смитсоновского института. Теперь это что-то вроде семейной реликвии. Я сказал Карпову, что он может снять проклятие, если одолжит его для доброго дела.

— Проклятие? — заинтригованно спрашивает Коннор. — Какое проклятие.

Табби отвечает так, словно написала лучшую книгу по истории камня.

— То, что наложили на него жрецы, обнаружившие, что бриллиант пропал из их индуистского храма в Индии в XVII веке. Жан Батист Товернье, его первый зарегистрированный владелец и человек, который украл его из храма, вскоре после этого слег с сильной лихорадкой. Позже его тело сожрали волки. Король Людовик XIV купил камень в 1673 году у Товернье, а затем мучительно умер от гангрены. Людовик XVI унаследовал камень, после чего он и Мария-Антуанетта лишились голов во время Французской революции. Бриллиант был украден из Версаля во время революции и на какое-то время потерян, но всплыл много лет спустя, когда голландский ювелир Вильгельм Фальс переработал его и продал по частям. Сын Фальса убил его… а затем покончил с собой.

На мгновение Табби замолкает и обводит нас взглядом, после чего продолжает.

— Был еще греческий купец, которому позже принадлежал бриллиант, он тоже покончил с собой, своей женой и их ребенком, сбросившись со скалы. Наследница, которой принадлежала газета Washington Post, некоторое время владела бриллиантом, и все члены ее семьи погибли при трагических обстоятельствах, включая ее саму, – разорившись и задолжав огромные деньги. Дети этой наследницы продали бриллиант Гарри Уинстону, который пожертвовал его Смитсоновскому институту, отправив по почте, а почтальон, доставивший камень, сразу после этого получил перелом ноги в результате несчастного случая. А еще его дом сгорел дотла. И, наконец, Сергей Карпов, российский олигарх, организовавший кражу камня из Смитсоновского института, был отравлен деловым конкурентом. Его жена умерла в психиатрической больнице. Его сын и невестка перенесли четыре мертворождения, прежде чем, наконец, родили здоровую девочку… которую в итоге похитила жестокая банда головорезов.

— И которую спас я, — говорит Райан, лаконично завершая рассказ.

Коннор сухо поправляет его: — Мы.

— О. Да. Именно это я и имел в виду. Мы, — говорит Райан и пожимает плечами.

Коннор качает головой и вздыхает.