Я резко поворачиваю голову и свирепо смотрю на него.

— Твоя ярость ничему не поможет! — рявкает он, встречая мой обжигающий взгляд своим стальным. — А теперь, черт возьми, сдерживайся. Твоей женщине нужен спокойный ты, а не ярость, горящая в твоих глазах.

Он прав. Он прав, и я это знаю, но от этого не легче смириться.

Я вскакиваю с кресла и начинаю расхаживать по комнате, проводя руками по волосам и что-то бормоча. Я хочу убить Морено, хочу разорвать его на части, но если я не смогу себя контролировать, то у меня не будет ни единого шанса сделать это.

Поэтому я расхаживаю взад-вперед, дышу и заставляю себя не думать о прелюдии и о том, что теперь она для меня навсегда испорчена.

Удивленно глядя на мою бурную реакцию, Табби поворачивается к Мариане.

— Я уверена, Райан уже сказал тебе, что он разговаривал с ФБР о снятии с тебя всех обвинений в обмен на Морено.

Мариана смотрит на меня, колеблется, затем кивает.

— И он сказал нам, что у тебя есть примерно сорок восемь часов, чтобы доставить бриллиант Морено, пока не истекло время твоего друга Рейнарда.

Мариана снова кивает.

— Что ж, тогда, я думаю, нам нужно отдать тебе камень и посадить на самолет.

Я замираю на месте и смотрю на Табби с полным недоверием, и во мне снова вспыхивает ярость.

— Мы не отправим ее обратно к нему! Она ни при каких обстоятельствах не должна снова оказаться рядом с ним!

— Остальная часть плана, о котором мы говорили, остается прежней, Райан, — вмешивается Коннор напряженным голосом. — ФБР оцепит любое место встречи, которое мы назначим. Снайперы на крышах, агенты, готовые ворваться внутрь, ты знаешь правила игры. Всё, что ей нужно будет сделать, – это надеть прослушку, как ты собирался сделать, и заставить его признаться в нескольких компрометирующих вещах на записи…

— Ни в коем случае, — решительно говорю я, чувствуя, как кровь стучит в ушах. — Ни за что на свете. Ты бы отправил Табби, если бы ситуация была обратной?

— Ты думаешь, это зависело бы от него? — лукаво спрашивает Табби.

Мариана отвечает задумчиво.

— Капо никогда не обыскивал меня ни перед одной из наших встреч. Он доверяет мне и никогда бы не узнал, что на мне прослушка.

Он доверяет мне. От этих слов у меня сводит желудок, как будто завтрак вот-вот выйдет наружу.

— В чем я должна заставить его признаться?

— Нет, Ангел, — говорю я, хватаясь за спинку ее кресла. Когда Мариана поднимает на меня взгляд, я качаю головой, чтобы подчеркнуть свои слова. — Этого. Никогда. Не. Случится.

Выражение ее глаз говорит мне, что я уже проиграл этот бой.

— Рейнард купил меня у Капо, когда мне было десять лет, — говорит она, твердо выдерживая мой взгляд. — Ты знал это? Вы выяснили это в ходе своих переговоров с ФБР?

Единственный звук, который я слышу, – это биение моего пульса. Вся комната сужается до маленького черного туннеля, сфокусированного на лице Марианы. Я опускаюсь в кресло рядом с ней.

— Что?

— На деньги, которые он годами воровал у Капо, — продолжает она, как будто я ничего не говорил. — Очень небольшие суммы, ничего такого, что могло бы вызвать подозрения. Мы с моей сестрой Ниной были в группе девушек, которых переправляли в Европу из Южной Америки в грузовом контейнере. Там не было еды, только кувшины с водой и никаких емкостей для отходов. В тот контейнер нас посадили двадцать семь человек. И только двенадцать из нас пережили поездку в Лондон. Мы все были детьми. Самой старшей, моей сестре Нине, было четырнадцать.

Краем глаза я замечаю, как Табби отшатывается и прикрывает рот рукой, но я не могу отвести взгляд от Марианы. Я не могу пошевелиться. Я даже не могу дышать.

— Обычно девушек, похищенных из деревень в моей стране, контрабандой переправляют в Тенансинго в Мексике, который является центром торговли людьми и принудительной проституции, но нас продали за границу, потому что мы были хорошенькими. У хорошеньких девушек цены выше. А Кaпo платит за них самые высокие цены из всех. Особенно за девственниц. — Она замолкает и смотрит на свои руки. — Он получает новый контейнер каждый месяц, — шепчет она.

— Господи Иисусе, — выдыхает Коннор.

Мариана выдерживает еще мгновение, затем качает головой, словно вырываясь из кошмара. Она говорит более оживленно, ее голос ясный и ровный, но в нем слышится скрытая ярость.

— Короче говоря, Рейнард отправился в порт, думая, что встретит там партию украденных картин, но был крайне удивлен, когда рабочие открыли двери. Каким-то образом документы перепутались, и вот мы оказались там: дюжина голодных, напуганных маленьких девочек в ошейниках и цепях, сбившихся в кучу среди трупов.