Он прижимает мою руку к своей промежности. Под моими пальцами член твердый, как скала.

Мое терпение лопается.

Всё мое первоначальное раздражение по отношению к нему, вся моя первоначальная оценка его характера, заключавшаяся в том, что большая часть его умственных способностей сосредоточена в трусах, возвращаются с новой силой. Я отшатываюсь от него, вырываясь из его хватки.

— Боже! Ты всего лишь… гигантское… животное!

Его челюсть напрягается. Он складывает руки на груди, выпрямляется во весь свой внушительный рост и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты непостоянная штучка, не так ли, сладкие щечки?

Сладкие щечки. Не «милая», не «принцесса» и даже не Табби – насмешливое обращение «сладкие щечки», которое, как он знает, я терпеть не могу.

У меня такое чувство, будто из меня вышибло дух. Как будто он только что ударил меня прямо в грудь.

Наблюдая за моим лицом, Коннор кривит рот в мрачной улыбке. Когда я понимаю, что он рассчитывал на такую реакцию с моей стороны, что он дразнит меня, мне хочется кричать.

Он говорит: — Если ты говоришь себе, что прошлая ночь ничего не значила, то ты и вполовину не так умна, как я думал.

Затем Коннор открывает дверь и выходит.

Мгновение спустя гаснет весь свет, погружая меня во тьму.

***

Когда я вхожу в командный центр, то слышу, как О’Доул кричит: — А почему ее станция работает?

— Потому что я не подключена к сети, — отвечаю я с порога. — У меня есть свой собственный источник питания.

Моя компьютерная станция – единственная, где горят мониторы. Все три монитора весело светятся, придавая моему углу неземной электронный вид, в отличие от остальной части комнаты, погруженной во тьму. Агенты слоняются вокруг, уперев руки в бока, и переговариваются, не зная, что делать.

Просто смешно, насколько люди не готовы к отключению от электричества.

— О чем вы говорите? — резко спрашивает О’Доул, подходя ближе. Остальные оборачиваются и смотрят на меня. Коннора нигде не видно.

— Я пользуюсь портативным генератором. — Я подхожу к своему рабочему месту и указываю на черное оборудование размером с принтер, тихо жужжащее на полу под столом.

У парня, у которого возникли проблемы с моими часами Hello Kitty, очевидно, также проблемы и с моим источником энергии, потому что он ворчит: — Мощность генератора слишком сильно колеблется – слишком много проблем с переменным напряжением, чтобы он мог служить надежным источником питания для ваших компьютеров. Ваш жесткий диск, скорее всего, уже сгорел.

Я хлопаю, медленно, три раза.

— Очень хорошо, Эйнштейн. Но я использую ИБП18 с топологией двойного преобразования, которая обеспечивает непрерывную подачу чистой синусоидальной волны.

Даже при слабом освещении я вижу, как краснеет его лицо.

— Ну… это… это, вероятно, аннулировало вашу гарантию!

— Да, — отвечаю я с невозмутимым видом. — Это очень серьезная проблема.

О’Доул прерывает наш маленький праздник любви, встав между нами и рявкая: — Заткни свою глотку, Родригес! И какого черта вам понадобился генератор, мисс Уэст?

Раздраженная, я скрещиваю руки на груди и постукиваю носком ботинка по ковру.

— Потому что мне нужно, чтобы мое оборудование оставалось онлайн, когда Сёрен узнал, чем вы все, маленькие трудолюбивые пчелки, занимаетесь.

В комнате становится тихо. Наконец заговаривает О’Доул.

— Вы хотите сказать, что хакер отключил электричество в здании? Как? И откуда ему знать, что мы ищем его имя? Мы подключены к защищенной виртуальной частной сети ФБР…

Я смеюсь.

— Избавьте меня от вашей чуши о безопасности, О’Доул. VPN ФБР – это примерно то же самое, что швейцарский сыр.

Мой новый заклятый враг, Родригес, протяжно произносит: — Отлично. Дайте угадаю – вы думаете, что сможете его взломать.

Атмосфера в комнате меняется. Пятнадцать парней – шестнадцать, включая О’Доула, – смотрят на меня так, будто я либо полная дура, либо рехнулась. Они качают головами и закатывают глаза, словно я не могу быть правой, потому что никто не может взломать сайт ФБР, и, вероятно, еще потому, что у меня нет члена.

Я ухмыляюсь.

О, это будет так весело.

— О’Доул, мне нужно, чтобы вы гарантировали мне иммунитет от судебного преследования со стороны ФБР или любого другого правоохранительного органа за то, что я собираюсь сделать в ближайшие пять минут.

Родригес фыркает.

— Пять минут? Вы под кайфом? Вы не сможете взломать VPN ФБР за пять…

— Я не в том положении, чтобы предоставлять кому-либо иммунитет, — лжет О’Доул, снова заставляя меня смеяться.