Прежде чем Коннор превращается в Невероятного Халка, я говорю ему: — Я могу связаться с Сёреном через пять минут. Менее чем через час я смогу установить программу на сервер Миранды, чтобы нейтрализовать ущерб, наносимый его вредоносным ПО. И если ты не встанешь у меня на пути, к завтрашнему дню в это же время я смогу – скорее всего – точно выяснить, где он. Если я потерплю неудачу, ты ничего не потеряешь.

В комнате воцаряется тишина. Когда я смотрю на Коннора, я чувствую всё, что чувствует он, как будто невидимый провод подключен к нашей груди.

Тихим, сдержанным голосом он спрашивает: — Ты знаешь, как с ним связаться?

Я знаю, что он не ждет ответа «да» или «нет». Он ждет объяснений.

— Сёрен оставил мне канал связи. Способ связаться с ним на случай, если я когда-нибудь передумаю.

О’Доул делает шаг в глубь комнаты, его взгляд становится острым.

— Передумаете? Насчет чего?

Внезапно в комнате становится слишком жарко. Моя кожа становится слишком натянутой. Руки холодеют и покрываются испариной. Я просто говорю: — Насчет того, чтобы присоединиться к нему.

И благодаря этой невидимой связи между нами я чувствую, как Коннор начинает сомневаться во мне.

Табби

На то, чтобы выгрузить всё оборудование из грузовика Коннора и установить его, требуется несколько часов. За это время Миранда уходит в свой кабинет, чтобы немного поспать на диване – уже за полночь, – мы с О’Доулом заключаем шаткое перемирие после того, как я успешно предотвратила атаку вредоносного ПО Сёрена с помощью собственной программы для защиты от такого ПО, а Коннор становится всё более раздражительным.

Я не уверена, что кто-то еще это заметит, но теперь я на него настроена. На его мимику и тембр голоса, на то, как он держится, когда напряжен, но пытается выглядеть непринужденно. Он исключительно хорошо умеет сохранять самообладание… кроме тех моментов, когда смотрит на меня.

Когда Коннор смотрит на меня, его глаза пылают таким жаром, что мне кажется, я могу воспламениться.

Однако на этот раз неясно, является ли огонь в его глазах похотью.

— Можно тебя на пару слов? — говорит он себе под нос, наклоняясь через мое плечо.

Мои руки замирают на клавиатуре. Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня сверху вниз, его лицо подобно гранитной плите.

— Сейчас не совсем подходящее время, — говорю я, оттягивая время. — Я ищу в корневом каталоге…

— Встретимся в женском туалете. — Он поворачивается и уходит, его спина напряжена.

Я оглядываюсь по сторонам. Несмотря на мои предостережения, все агенты сидят за компьютерами и лихорадочно ищут имя Сёрена Киллгаарда во всех каталогах и базах данных, к которым у них есть доступ, включая О’Доула, который неустанно стучит по клавиатуре ноутбука своими короткими указательными пальцами.

Они ничего не найдут – как я и говорила им, ничего, — но настоящая проблема в том, что теперь Сёрен будет знать, что у них есть его имя.

И он задастся вопросом, кто им его дал.

Я встаю так небрежно, как только могу, и выхожу из комнаты, как будто мне просто нужно размять ноги.

Женский туалет находится дальше по коридору. Я вхожу, с опаской представляя, что ждет меня за дверью: Коннор, скрестивший руки на груди, расставивший ноги и хмурящийся.

— Забавно встретить тебя здесь. — Я закрываю за собой дверь.

— Какие у тебя были отношения с Сёреном Киллгаардом? — спрашивает Коннор.

Это не вопрос, а скорее требование, высказанное с опасной мягкостью. Я решаю уклониться.

— По словам твоей клиентки, мои чувства по этому поводу несущественны.

— Я не спрашивал о твоих чувствах. Я спросил о ваших отношениях.

Мы пристально смотрим друг на друга. Его щеки пылают. Дыхание слегка прерывистое.

— Почему ты спрашиваешь? — тихо говорю я. — Ты ревнуешь?

— Черт возьми, да, — последовал мгновенный хриплый ответ. — Но я спрашиваю не поэтому.

Меня охватывает легкий трепет от его признания.

— Тогда почему?

— Потому что ты чертовски многого мне не рассказываешь, и этот недостаток знаний может поставить под угрозу мою работу.

— Мы это уже обсуждали.

— Давай повторим это еще раз.

После долгой, напряженной паузы я говорю: — Нет.

Его руки разжимаются. Коннор делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад.

— Почему нет? — спрашивает он, и его голос – бархатная тьма.

Мое сердце начинает биться быстрее. Я не боюсь его, меня пугает его напор. Его близость. То, что я отчетливо помню, какой он издает звук, когда кончает.

Я облизываю губы.

— Потому что это не твое дело.

Это неправильные слова. Коннор замирает на месте с выражением недоверия на лице. Он медленно качает головой.

— Не делай этого. Не притворяйся, что ничего не было.

У меня раскаляются уши.