— Он влез в окно и избил моего приемного отца до полусмерти, а я сидела на своей кровати, прижав колени, и просто смотрела. И ничего не сделала, чтобы вмешаться. Там было… — Она прочищает горло. — Много крови. Позже Сёрен сказал мне, что увидел меня в классе, и по одному взгляду на мое лицо понял, что со мной случилось что-то плохое, и что он больше никогда не позволит, чтобы такое произошло снова. Затем он ушел.

Ее голос становится тише.

— Только гораздо позже я поняла, что меня отдали в ту приемную семью не случайно… или что смерть моего дяди, возможно, не была самоубийством.

В ужасе я наклоняюсь вперед. Гарри бормочет: — Продолжайте, мисс Уэст.

Словно собираясь с силами, Табби вдыхает, а затем медленно выдыхает через нос.

— Я привыкла быть другой. Привыкла, что на меня смотрят с недоверием. Это было недостатком. Несмотря на свое раннее умственное развитие, я так и не научилась распознавать опасность чужого взгляда в мою сторону. Я была наивной.

Погрузившись в какие-то темные воспоминания, она закрывает глаза.

— Когда я позже навела справки о своих приемных родителях, то обнаружила, что на них поступало множество жалоб, которые каким-то образом были удалены из базы данных Департамента по делам детей. Когда я продолжила расследование смерти своего дяди, меня насторожило то, что в доме не было обнаружено мышьяка, а его уровень в крови указывал на то, что он долгое время принимал относительно небольшие дозы. Если вы собираетесь покончить с собой, зачем делать это медленно? У него было несколько пистолетов, он мог застрелиться, спрыгнуть с крыши – любой из этих вариантов казался более логичным, чем многомесячное отравление.

— Но там была записка, — указывает Гарри. — Написанная его рукой.

Табби смотрит на него.

— Некоторые люди могут подделать картину так безупречно, что даже эксперт не сможет сказать, что это не оригинал.

— Ты хочешь сказать, что Сёрен встретил тебя в колледже, стал одержим тобой, убил твоего дядю, чтобы тебя отдали в приемную семью, манипулировал системой, чтобы насильник заполучил тебя, а затем дождался своего шанса спасти тебя, чтобы ты почувствовала… благодарность к нему?

— Довольно утонченно для подростка, — с сомнением произносит Гарри.

— Ему был двадцать один год, — отвечает Табби. — И он уже стал мультимиллионером на биржевых спекуляциях. И да, я думаю, что именно это он и сделал, хотя у меня нет доказательств. Все, что я знаю, это то, что Сёрен – мастер манипулирования. Он может заставить людей делать что угодно и убедить их, что это была их собственная идея.

В лице Гарри есть что-то странное, чего я не могу понять, что-то более мрачное, чем сомнение. Изучая ее, он задумчиво наклоняет голову.

— А может, главный манипулятор – кто-то другой.

Внезапно у меня перехватывает дыхание.

Я смотрю на Табби широко раскрытыми глазами. Когда она видит выражение моего лица, у нее такой вид, словно ей дали пощечину.

Мы пристально смотрим друг на друга. Мой мозг говорит Нет, нет, нет.

А затем, уже не так отчетливо, что-то не столь однозначное.

Нарушая наше молчание, Гарри говорит: — За исключением ваших слов у меня нет доказательств, что этот человек, Сёрен, существует. Но есть доказательства того, что вы вполне способны взламывать чрезвычайно сложные сетевые системы, потому что вы мне это наглядно продемонстрировали. Я также знаю, что вы узнали меня в ту же секунду, как увидели мою уродливую рожу, что кажется мне невероятным совпадением. Слишком большим совпадением. И, судя по тому, как Коннор пялится на вас, я предполагаю, что между вами происходит что-то гораздо большее, чем можно было бы назвать сугубо профессиональным.

Когда Гарри делает паузу, я смотрю на него. Он говорит: — Что тоже может быть совпадением, а может быть и нет.

Я снова перевожу взгляд на Табби.

Она шепчет: — Коннор. Ты не можешь в это поверить.

Я смотрю на нее, вспоминая, как она расстроилась, когда я поцеловал ее у стены в отеле, а через полчаса она пришла ко мне в номер и потребовала секса. Мой мозг в ужасе от мысли, что… она…

— Ты сам пришел ко мне и предложил эту работу! — кричит она.

Ты знала, что я так сделаю, — думаю я, но не могу заставить себя сказать это.

Гарри продолжает размышлять: — Мне также кажется интересным тот факт, что Виктория Прайс, ваша работодательница с тех пор, как вы ушли из Массачусетского технологического института, и до своего исчезновения при загадочных обстоятельствах три года назад, оставила вам всё в своем завещании. В том числе пентхаус на Манхэттене стоимостью двадцать пять миллионов долларов. — Задумавшись, он добавляет: — Ее тело так и не нашли, верно?

Следует напряженная пауза.