Табби читает записку один раз, ее глаза перебегают от строки к строке. Она хмурится, поднимает на меня взгляд, а потом перечитывает записку снова. Затем опускается на ближайший стул, уставившись на меня большими, недоверчивыми глазами.

— Ты попросил ее выйти за тебя замуж?

Дарси давится мороженым. Коннор наклоняется и хлопает ее по спине.

— Да. Ну, нет, не совсем. Я как бы… намекнул, что мы поженимся. Дело в том, что мы договорились, что пойдем выбирать кольцо, когда вернемся в Нью-Йорк, а потом легли спать, и я очнулся уже один.

Некоторое время Табби переваривает услышанное в напряженном молчании. Дарси говорит:

— Дай мне ее, — и вырывает записку из рук Табби. Она продолжает читать это беззвучно, ее губы шевелятся, но я и так помню каждое слово.

Дорогой Паркер,

Прости, что я снова ухожу вот так, но ты не оставил мне выбора. Меня не интересует брак… или какие-либо другие отношения.

Спасибо тебе за все, чем ты поделился со мной сегодня вечером. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Я никому не расскажу, так что, пожалуйста, не трать время на беспокойство об этом.

Другая записка для полиции, чтобы тебя не заподозрили в моем исчезновении. И нет, у меня нет рака. Это только для СМИ. Я планирую прожить долгую и продуктивную жизнь вдали от всеобщего внимания. Пожалуйста, не пытайся найти меня. От этого будет только хуже.

Есть так много вещей, которые я хотела бы рассказать тебе, но слишком многое поставлено на карту. Может быть, в другой жизни.

Я желаю тебе счастья, Паркер. Ты этого заслуживаешь.

Всегда твоя,

Виктория

Закончив читать, Дарси бросает взгляд на Табби. Они обмениваются взглядами, которые побуждают меня спросить: — Я полагаю, вы оба все это время знали, кто она на самом деле?

Табби – свирепая, неукротимая Табби – бледнеет до цвета простыни.

— Она сказала тебе, кто она на самом деле?

— Не в таких выражениях. Но она призналась в этом, когда я задал ей прямой вопрос. — Я на мгновение задумываюсь, а затем поправляю себя. — На самом деле она не призналась, но и не стала отрицать.

Когда Табби и Дарси смотрят на меня одинаково выпученными глазами, я нетерпеливо говорю: — Послушайте, суть в том, что я узнал, что Виктория – Полароид, я поговорил с ней об этом, показав ей кучу своих скелетов в шкафу, чтобы она была уверена, что может мне доверять, мы договорились пожениться, а потом случилось это. — Я указываю на записку в руках Дарси. — И мне нужно знать, куда она могла пойти, чтобы я мог отправиться за ней и всё исправить. Вот почему я здесь – я считаю, что вы двое – мои лучшие шансы выяснить, куда она уехала. Я бы приехал раньше, но меня задержала полиция Сент-Томаса; мне пришлось сотрудничать с ними в расследовании. Я вернулся в Нью-Йорк только вчера и большую часть дня провел в полиции Нью-Йорка.

Наступает тишина, такая глубокая и звенящая, что я слышу биение собственного сердца. Затем Табби глухо произносит: — Полароид.

— Да, — перебивает Коннор, криво качая головой. — Я тоже был в шоке, черт возьми. Никогда бы не подумал, что юбка может вытворять такое. Чертовски неправдоподобно.

Лицо Табби из белого становится красным. Взгляд, которым она одаривает Коннора, должен был бы превратить его в лужу, но он остается невредимым, просто качая головой от невозможности всего этого.

Явно сбитая с толку Дарси спрашивает: — Кто такой Полароид?

Я могу сказать, что Табби в курсе, но, возможно, Виктория не так много рассказывала Дарси, как своей ассистентке. Полагаю, в этом есть смысл: Табби была с Викторией каждый день, весь день, составляла ее расписание, по сути, управляла всей ее жизнью. Однажды она упомянула, что Табби была ее правой рукой, опорой, без которой она не могла жить. Табби должна знать, где похоронены все эти метафорические тела.

Небрежным тоном, прямо противоречащим проницательному взгляду, Коннор спрашивает Дарси: — Ты никогда раньше не слышала этого имени?

Дарси открывает рот, но Табби прерывает ее прежде, чем она успевает произнести хоть слово.

— Виктория не рассказывала ей ни о Полароиде, ни о своем прошлом. Она ничего не знает. — Она бросает на Дарси предупреждающий взгляд. — Разве это не так, Дарси?

Дарси осторожно ставит контейнер с мороженым на стол. Глядя прямо на нее, она кивает.

— Ага. Я имею в виду, нет. Я ничего не знаю. Мы даже не были по-настоящему близки.

Коннор смотрит на Табби, затем на Дарси, а затем усмехается.

— Дамы, это, пожалуй, самая дерьмовая ложь, которую я когда-либо видел.

— Согласен, — огрызаюсь я. — Кому-нибудь лучше начать рассказывать мне, что, черт возьми, происходит, или я вызову сюда полицию, чтобы она добыла для меня эту информацию.